Геликон-Плюс

Оказывается, что в жизни ни наличие серьезного достатка, ни наличие высокого мастерства в профессии не может дать человеку подлинного счастья, если ко всему этому не добавляется теплота взаимоотношений с окружающими людьми, ощущение рядом с собой надёжного плеча и понимающих глаз. Как же порой нам всем не хватает именно теплоты, надёжности и понимания! Поэтому автору захотелось написать добрую книгу о хороших и, поначалу, не очень счастливых людях, которым все же удалось не только встретиться, но и по-настоящему найти друг друга.

Новая книга известного петербургского поэта и искусствоведа, автора тринадцати поэтических книг, а также более 50 отдельных изданий по искусству (книг, альбомов, каталогов) Льва Мочалова представляет собой особый интерес. Её латинское название «In medias res» (в переводе — По самой сути) — не желание светски щегольнуть приобщённо­стью к мировой культуре, а, с одной стороны, отсылка к таинству род­ственных связей, напутствию, полученному от репрессированного и проведшего в сталинских лагерях семнадцать лет деда (эта надпись сохранена на подаренном дедом тогда еще юному Льву Мочалову очешнике), с другой стороны, обозначение позиции автора, во всех своих работах — и поэтических, и искусствоведческих, и культурологических — стремящегося проникнуть в суть происходящего, уловить нерв эпохи, биение её пульса, процессы, происходящие с человеком и социумом на глубине, связь прошлого и настоящего, протянутого в будущее. Эта книга — книга-размышление о судьбах человека, страны, современной цивилизации. Если говорить о качестве письма, прозаической ткани книги, то это та самая знаменитая «проза поэта» — маркер, ставший уже практически литературоведческим термином. Разговор подобного уровня просто необходим современному читателю, особенно молодому. С удовольствием рекомендую ему книгу Л.В. Мочалова «In medias res».

Роман-сказка «не только для взрослых», настоящая книга для семейного чтения. Иван отправляется «за смертью» по просьбе своего отца, Кощея Бессмертного. По пути обретает друга и невесту, спасает некоторое количество персонажей и целое государство в придачу, но попадает в плен… В сказке полно чудес, парадоксов, иронии и даже занимательной прикладной философии.

Писатель Александр Житинский (1941–2012) был литератором, нашедшим, а лучше сказать, создавшим своего читателя. Этот читатель интеллигентен, ценит игру воображения, иронию, юмор, милосердный взгляд на мир и жанровое разнообразие. Однако у Житинского был еще и зритель. Опытный прозаик нашел себя и как кинодраматург. В итоге – целая книга сценариев, часть из которых стали фильмами.

Они очень разные — эти женщины, пишущие стихи. Каждая из них несет слово своей боли и печали, делится своими тревогами и радостями, мыслями об окружающей жизни, воплощенными в форму художественного мировосприятия.

Сценарии студентов Санкт-Петербургского университета кино и телевидения. Студенческие работы выполнены на кафедре режиссуры факультета экранных искусств Санкт-Петербургского государственного университета кино и телевидения в мастерских.

Ван Данциг написал книгу о Рудольфе Нурееве, о триумфах и срывах, об успехах и неизбежности неудачных выступлений. Их объединяло полнейшее растворение в жизни под грифом «балет». Каждый принадлежал этой страсти по-своему и оказывался под грифом «балет».

Новое сочинение Александра Житинского «Плывун» написано как своеобразное продолжение известной повести «Лестница», созданной сорок лет назад и имевшей хождение в самиздате, впоследствии переведённой на несколько языков и экранизированной «Мосфильмом» в 1989 году с Олегом Меньшиковым, Еленой Яковлевой и Леонидом Куравлевым в главных ролях. Герою уже не около тридцати как было когда то, а близко к семидесяти, но дом, в котором он живет, по-прежнему полон загадок и опасностей.

Странное знакомство молодого человека и восточной красавицы положило начало необыкновенным событиям, произошедшим в мире за короткий срок. Мистика, триллер, драма, комедия, трагедия, фарс — все жанры, все литературные сюжеты, все человечские переживания — уместились в этой книге.

Автор повествует о полной драматизма судьбе семьи русских интеллигентов, потомков известных в истории отечественной культуры родов Брюлловых и Зарудных, ветром Гражданской войны гонимых на Восток через всю Россию, Сибирь, Маньчжурию до самой Америки.

«В моем magazine» первая книга стихов Вани Пинженина. Короткометражка с одноименным названием — поэтический киноальманах на его стихи, моментально облетел интернет и принес Пинженину популярность, сравнимую, разве что, с быстрой и честной любовью к песням Петра Налича, в свое время. А за фильмом понеслись многочисленные выступления в поэтических клубах, где у него появилось много поклонников. Его простые, на первый взгляд, стихи подкупают своей искренностью и точностью. «Твоим глазам голубым и бездомным, видевшим многое: Кротость и тигра, котлеты и ландыши, портвейн и изящество Хочется плакать, но ты улыбаешься, дура, и есть в этом что-то щенячье». Это квинтэссенция его творчества, в котором перемешались грубость и нежность, резкость и застенчивость, ранимость и правда времени. И есть в этом что-то щемящее.

Эта повесть, отсылающая к «Одному дню Ивана Денисовича» и во многом возражающая ему, — одно из самых сильных свидетельств о российской жизни, появившихся в последние годы. Перед нами замаскированный под семейную хронику, страстный, точный, емкий рассказ о семье и стране, бунте и терпении, гневе и прощении. Маргарита Арсеньева пишет, как давно у нас не писали: коротко, динамично, с той мерой любви, без которой тут не выживешь.

Игорь Кохановский заслуживает читательского внимания и любви не только потому, что написал две всенародно известные песни — «Бабье лето» и «Ты мне веришь или нет?», и не только потому, что его «Млечный путь» из «Большого космического путешествия» был гимном детства нескольких поколений. Кохановский — друг Высоцкого, высоко ценимый им поэт, мастер поэтического повествования, точного синтеза поэзии и прозы. Его лирика с семидесятых годов до нынешнего времени являет пример непосредственности, естественности, даже разговорности — но за ее простой и бытовой интонацией — огромный опыт, высокая культура стиха и абсолютная человеческая надежность. Кохановский — один из славной плеяды московских городских лириков-семидесятников, с годами становящийся все откровеннее, яснее и милосерднее. Такого собеседника сегодняшнему читателю остро не хватает. Поэмы и лирика Игоря Кохановского — отличный пример сопротивления казенщине, пошлости, зверству: в них есть благородство, открытость, прицельная точность слова.

Представляем вам шесть ведущих поэтических студий города — шесть ЛИТО, «живущих» под крылом Союза Писателей Санкт-Петербурга.

Последний роман Александра Николаевича Житинского.

Тема Вадима Пугача — современный городской интеллигент, зажатый между вечностью и бытом, между грозной историей и собственным душевным неуютом, — была бы и вовсе невыносимо трагична, если бы не ирония, чуть печальная, но помогающая читателю войти в непростой мир современного поэта. Он не боится стихового эксперимента так же, как он не боится неукоснительного следования высокой поэтической традиции. Никита Елисеев Вадим Пугач — заметный представитель петербургской поэтической традиции, воспринятой им от его прямых учителей — Вячеслава Лейкина и Нонны Слепаковой… В его стихах сохраняется гармоничный баланс между высокой поэтической культурой (в том числе — культурой стихосложения, вниманием к поэтической технике) и смысловой и эмоциональной насыщенностью. Евгений Лукин

«Лестница Ламарка» — исключительно оригинальное произведение — по сути дела, роман в рассказах с четкой конструкцией и детально проработанным внутренним сюжетом. Рассказы Татьяны Алферовой печатают в «толстых» журналах, их часто читают по радио, но только собранные в одной книжке они выстраиваются в единый сюжет и обретают подлинную глубину. Виктор Топоров Татьяна Алферова — писатель тонкий, вдумчивый и нежный. Сегодня ее смело можно отнести к числу наиболее интересных прозаиков Санкт-Петербурга. Один из ведущих принципов ее стиля — сплав реализма с фантастическим допущением, что делает ее рассказы в хорошем смысле современными и интересными. Это же соединение фантастического и повседневного, часто комического, создает в тексте иронический и самоиронический подтексты, столь важные для литературы, поскольку именно они отличают ее от исторической зарисовки, пламенной публицистики и пастырской проповеди. Павел Крусанов

Такой плотный текст, а точней сказать — такой твердый. Точно камень. Такой прозрачный… Словно включен прибор какого-то инфразрения, и сквозь тела — да, не изоб­раженные, но почему-то все равно источающие жар и запах, — так вот, сквозь тела отчетливо просвечивают воспаляющие их так называемые мысли — то есть на самом деле желания. Пытающиеся завернуться в речь, но она спадает… Такой вот странный, опасный, невыносимый способ видеть происходящее до глубины его реального смысла… Отчасти жаль, что Вероника Капустина пишет по-русски. Есть страны, где проза такого класса ценится исключительно высоко. Журнал «Знамя»

- У меня очень серьёзное отношение к слову «любовь». Я его говорил всего несколько раз в своей жизни, только своей жене и очень-очень давно… Для меня это: непреодолимое физическое, интеллектуальное и эмоционально-чувственное притяжение к другому человеку. Именно вот так: всё вместе, в комплексе обязательно… Некоторые принимают за любовь секс, другим в любви важно взаимопонимание, то есть интеллектуальная близость, для третьих – это родство душ, ну и, так далее… Для меня же «любовь» — это универсальное и одновременно уникальное психофизическое состояние, когда ни одна из связывающих мужчину и женщину нитей не порвана. Любовь есть наивысшая гармония отношений, как в музыке – октава: все семь нот на месте – и возникает гармония звучания! – Ты, видимо, своими грехами считаешь многочисленные романы с женщинами? Да, действительно, они, вступая в отношения с тобой, не получили всего, чего хотели. Это прискорбно и достойно сожаления. Но ты посмотри на эту ситуацию с другой стороны: если бы эти женщины не имели связи с тобой, они вообще не получили бы ничего. Я имею в виду: в их жизни не было бы тех минут или часов радости общения, которые ты им доставлял, того жизненного, любовного, сексуального опыта, который делает жизнь каждого человека более насыщенной и полноценной! А все это, даже с оттенком горечи и грусти, составляет крупицы человеческого счастья… – Ты чертовски умна! – с восхищением проговорил Артем. – Выдала мне индульгенцию на всю мою жизнь!

Справочное пособие содержит основные сведения о возвратно-поступательных насосах, насосных головках, приводах дозировочных насосов, электронасосных дозировочных агрегатах. Изложены основы построения систем дозирования жидкости на базе дозировочного агрегата с насосом возвратно-поступательного действия.

Кажется, этот роман написан на одном дыхании, взахлеб — столько здесь непосредственных чувственных впечатлений, красок, запахов, такая гамма настроений: от восторга и восхищения до отчаяния. Молодая художница путешествует по Франции, чтобы выполнить сложное, прямо-таки головоломное задание. Она авантюристка? Отчасти. Но влечет ее творчество, и это увлечение творчеством, пути решения чисто художественных задач составляют наиболее сильную и интересную сторону романа. И, конечно, люди — пожилые наши соотечественники, иногда ни разу не ступавшие на землю отцов. Их характеры вылеплены автором с тою же тщательностью, что и портреты, создаваемые героиней, которую по странному совпадению зовут так же, как автора — Саша Романова.

Незаурядное воображение и прирожденое чувство юмора изначально вывели Александра Житинского в первые ряды отечественной фантастики. Воображение, юмор и ясное понимание сути фантастики как литературы о человеческих судьбах в привычном реальном мире, измененном присутствием Чуда, — без этих качеств никакой писатель состояться не может. Житинского судьба одарила полным этим «джентельменским набором», одарила щедро, от души, вместе с терпением, трудолюбием и готовностью пожертвовать второстепенным во имя главного, что дало ему возможность радовать тысячи и тысячи квалифицированных читателей, способных оценить и юмор, и полет воображения, и безукоризменное умение находить точные слова. Борис Стругацкий В этой книге собраны лучшие фантастические повести и рассказы петербургскоо прозаика Александра Житинского, в творчестве которого позднесоветский мир с его сложностью, напряжением, грозовыми предчувствиями и великимми надеждами отразился наиболее полно. Этого мира больше нет, он распался. Но остались поэтические, веселые и причудливые сказки, которыми зачитываются вот уже четыре поколения. Дмитрий Быков Житинский относится к тому редкому типу писателей, чья ирония — созидательна. В России его вроде никто не сравнивает с Марком Твеном, а у меня эти имена как-то рифмовались всегда. Минорен ли Житинский или мажорен — во все времена он писал так, что это было мирооправданием, а не сведением счетов с людьми, страной или, прости Господи, социуом. Когда он смешит — это воистину упоительно смешно, а когда говорит о важном — это, да, самое важное. Странно: такие огромные времена сменились, а поместишь себя в те пейзажи и ландшафты, что создал Житинский, — и вновь на сердце тепло и уютно, и хорошо. Захар Прилепин

Предлагаем вашему вниманию антологию поэзии о русской армии, ее воинах и полководцах, о войне и мире.

Книга посвящена странице из истории рок-культуры Санкт-Петербурга и Екатеринбурга (когда они были еще Ленинградом и Свердловском соответственно), а именно — подпольным акустическим концертам Михаила «Майка» Науменко (группа «Зоопарк») и Виктора Цоя (группа «Кино») в декабре 1983 года в Свердловске.