Разное

What is the fitting wrapping for which gift? This book gives the answer — and even provides the wrapping material at the same time. Choose from the variety of themes that these beautiful high-quality gift-wrap papers offer — from flowers and ornaments to abstract patterns and with simple step-by-step instructions learn the optimal way to wrap your gifts. The variety of designs will more than meet your demands, and turn this booklet itself into an ideal gift.

What is the fitting wrapping for which gift? This book gives the answer — and even provides the wrapping material at the same time. Choose from the variety of themes that these beautiful high-quality gift-wrap papers offer — from flowers and ornaments to abstract patterns and with simple step-by-step instructions learn the optimal way to wrap your gifts. The variety of designs will more than meet your demands, and turn this booklet itself into an ideal gift.

What is the fitting wrapping for which gift? This book gives the answer — and even provides the wrapping material at the same time. Choose from the variety of themes that these beautiful high-quality gift-wrap papers offer — from flowers and ornaments to abstract patterns and with simple step-by-step instructions learn the optimal way to wrap your gifts. The variety of designs will more than meet your demands, and turn this booklet itself into an ideal gift.

What is the fitting wrapping for which gift? This book gives the answer — and even provides the wrapping material at the same time. Choose from the variety of themes that these beautiful high-quality gift-wrap papers offer — from flowers and ornaments to abstract patterns and with simple step-by-step instructions learn the optimal way to wrap your gifts. The variety of designs will more than meet your demands, and turn this booklet itself into an ideal gift.

A man wakes up to find himself lying on the ground in a railway station, his mind stripped bare of all recollection. He has no idea how he got there. He does not even know his own name. Convinced he is a drunken down and out, it isn't until a newspaper report about a satellite launch catches his eye that he begins to suspect all is not what it seems. The year is 1958, and America is about to launch its first satellite in a desperate attempt to match the Soviet Sputnik and regain the lead in the space race. As Luke Lucas gradually unravels the mystery of his amnesia, he realizes that his fate is bound up with that of the rocket that stands ready on launch-pad 26B at Cape Canaveral. And has he relearns the story of his life, he uncovers long-kept secrets about his wife, his best friend and the woman he once loved more than life itself.

When the ageing Russian Prince, Prince K., arrives in the town of Mordasov, Marya Alexandrovna Moskaleva, a doyenne of local society life, takes him under her protection, with the aim of engineering his marriage with her twenty-three year old daughter Zina. Yet with many rivals for the hands of both parties, events are not guaranteed to run smoothly. The gossiping and rumour-mill of the country village are deftly captured in Dostoevsky's mock-heroic tone. A rare foray into comedy by the giant of Russian literature, Uncle's Dream nonetheless still possesses all the hallmarks of Dostoevsky's psychological and philosophical writing.

Потрясающее руководство по пониманию и управлению интуицией, а также чувствами гнева, вины и любви Научитесь владеть своими чувствами, пока они не овладели вами! Ответ на вопрос, можно ли доверять своим чувствам, однозначен – нет! По утверждению доктора Добсона, наши чувства весьма зыбки и ненадежны. Принятое под влиянием чувств решение в дальнейшем чревато серьезными разочарованиями. В форме вопросов и ответов Джеймс Добсон раскрывает природу человеческих чувств, касаясь таких тем: • Является ли любовь с первого взгляда настоящей любовью? • Что подразумевается под такой фразой из Писания: «Гневаясь, не согрешайте...» (Ефесянам 4:26)? • Может ли быть виновен перед Богом человек, не чувствующий вины? • Что говорят чувства о Божьей воле? • Всегда ли чувство вины обоснованно? Вы держите в руках замечательный материал как для личного роста, так и для группового изучения.

На примерах подвигов чернобыльских героев читатель узнает о том, какую опасную и тяжелую работу, основанную на самоотверженности и самопожертвовании, выполнили в Чернобыле участники ликвидации последствий катастрофы. Все, о чем узнает читатель из этой книги, станет его обретенной памятью о неизвестных героях чернобыльской войны (признанных и непризнанных) и забвенном периоде истории Отечества. Сохраняемая и передаваемая в поколениях память живет вечно. Книга рассчитана на массового читателя.

Среди художественных ремесел древнего Новгорода едва ли не самым распространенным была резьба по дереву. Во время археологических раскопок на территории города в большом количестве обнаруживаются предметы обихода, детали мебели, саней, конструкции жилищ, украшенные резными изображениями. Рассматривая эти находки, мы убеждаемся в том, что они были исполнены и профессиональными резчиками, работавшими на заказ или на рынок, и людьми, делавшими изделия для себя и своего дома. Очевидно, в жизни наших предков умение работать с деревом было таким же необходимым навыком, как счет и письмо.

В фондах Российского этнографического музея (РЭМ) в Санкт-Петербурге хранится полумиллионная коллекция, характеризующая культуру и быт народов, проживавших в XVIII-XX вв. на территории Российской империи. Среди уникальных экспонатов — замечательное собрание традиционного костюма, каждый элемент которого достоин самостоятельного изучения. Издательство «Северный паломник» совместно с РЭМ в рамках целевой программы «Культурное наследие России» продолжает публикацию материалов, представляющих отдельные части одежды: обувь, головные уборы, плечевая и поясная одежда и пр., бытовавших в разных уголках нашей огромной страны. Данное издание, вслед за книгой «Всем богам по сапогам» (М., 2010), посвящено верхней народной одежде, которая продолжает восхищать не только разнообразием материалов, комфортностью кроя, гармонией цветовой гаммы и декора, но и несет определенную информацию о носителях традиционного костюма, сообщая о поле и возрасте, состоятельности, этнической принадлежности, положении в обществе её бывших владельцев. Эти материалы привлекут внимание специалистов в области истории костюма и моды, археологов, этнографов, искусствоведов, дизайнеров, модельеров и всех тех, кто интересуется историей культуры России.

»Дао дэ цзин» — небольшой по объему древний памятник — занимает особое место в истории китайской мысли. Основная идея этого произведения — идея о Дао — послужила одним из узловых пунктов борьбы различных идейных течений на протяжении многих веков. Существует большое количество комментариев к «Дао Дэ шин». Он был переведен на ряд европейских языков. В 1950 г. Ян Хин-шуном был осуществлен перевод «Дао Дэ цзин» на русский язык. Для настоящего издания взят данный перевод, сверенный с китайским оригиналом, вошедший в 3-й том «Чжуцзы цзичен», «Собрание классических текстов». Шанхай, 1935.

Эрик Клэптон родился в 1945 году. В 18 лет он вошел в состав группы «Yardbirds», в 1966-ом с Джинджером Бейкером и Джеком Брюсом организовал «Cream». Позднее создал группы «Blind Faith» и «Derek and the Dominos», после чего начал сольную карьеру, которая на сегодняшний день длится уже три десятка лет. Клэптон записал дюжину альбомов-бестселлеров, общее число проданных дисков — десятки миллионов. Клэптон женат, имеет трех дочерей и проживает с семьей в Суррее. От более раннего романа у него есть еще одна дочь, Рут. Эрик Клэптон — нечто большее, чем просто «рок-звезда». Он — икона, живая легенда. Он продал десятки миллионов альбомов, собирал аншлаговые концерты по всему миру, был ключевой фигурой в музыкальном мире своего времени. За мастерство заслужил прозвище «Бог». В этой глубокой, остроумной и мучительно правдивойавтобиографии Эрик впервые рассказывает про свой жизненный путь, профессиональный и личный. Эрик Клэптон не стал искать интригующее название для своей книги воспоминаний. На обложке английского издания написано «Clapton: Autobiography».На полках книжных магазинов Лондона книга появилась в 2007 году и сразу стала бестселлером. И вот спустя пять лет мемуары величайшего из ныне живущих гитаристов изданы в России на русском языке. В автобиографии Клэптона нет свойственного мемуарам рок-звезд сведения счетов с обидчиками, критиками и конкурентами. Зато есть увлекательный искренний рассказ о ярком и драматическом жизненном пути. К достоинствам российского издания следует отнести перевод, он – превосходен. Порою кажется, что Эрик диктовал мемуары по-русски. «В раннем детстве, лет в шесть или семь, у меня появилось чувство, что я не такой, как все. Может, из-за того, что в моем присутствии обо мне говорили так, будто меня нет». Этими словами Клэптон начинает свою историю – историю деревенского парня, выучившегося играть на гитаре. Семья долго скрывала отКлэптона правду его рождения. Те, кого Эрик в детстве считал мамой и папой, на самом деле были его бабушкой и дедушкой. А та, которую он называл сестрой, в действительности была его матерью. Отца — канадского военного летчика – Клэптон никогда не видел. Сам же летчик и вовсе не узнал о том, что подарил миру великого музыканта. Такую, как говорят в России, «Санта-Барбару» другим «звездам» для привлечения внимания журналистов приходится выдумывать. В случае с Клэптоном все это — чистая правда. Семейная мелодрама сменяется повествованием о восхождении на музыкальный Олимп. Клэптон живо описывает музыкальный Лондон шестидесятых годов, провожает читателя за кулисы тогдашней жизни не только своей, но и «RollingStones», «Beatles» и многих других музыкантов, позднее ставших идолами для миллионов людей во всем мире. Порой воспоминания превращаются в исповедь. Клэптон признается, как уводил жену у своего друга Джорджа Харрисона, как во времена нахлынувшего отчаяния коротал вечера в компании водки, кокаина и дробовика, обдумывая самоубийство. Дробовик, между тем, Клэптону мог бы и не понадобиться. Судя по количеству поглощаемого в те годы алкоголя и прочих «расширителей сознания», Эрик запросто мог разделить судьбу еще одного своего приятеля — Джимми Хендрикса. Алкоголизм и мучительное, долгое избавление от губительной зависимости, путь к абсолютной трезвости и стремление к семейному счастью – основная сюжетная линия автобиографии. Даже после пережитой трагедии – гибели маленького сына — и последовавшей за этим глубокой депрессии, музыкант нашел в себе силы вернуться к творчеству и написать «Слезы в небесах» — пожалуй, самую известную и пронзительную свою песню. «Уж если я смог пройти через все это и остаться трезвым, то тогда каждый может», — убежден Клэптон. Эрик Патрик Клэптон — командор Ордена Британской империи, отец четырех дочерей, единственный в мире музыкант, трижды включенный в Зал Славы рок-н-ролла (как сольный исполнитель и как член групп «Yardbirds» и «Cream»). Клэптоннынешний — мудр, и уже ничем не напоминает того парня с приступами белой горячки. Однако лишь ему самому, а теперь и читателям его автобиографии, известно, чего стоило музыканту пройти этот путь. P.S. В России эта книга появилась благодаря стараниям музыканта, лидера группы «D’Black» Владимира Аветисяна – главного пропагандиста творчества Клэптона в нашей стране. «D’Black» исполняют множество блюзовых композиций из репертуара Клэптона, а Владимир Аветисян играет на гитаре, подаренной ему самим маэстро.

Сборник посвящен литературному быту пушкинской эпохи. В статьях и публикациях представлена альбомная и эпистолярная культура, литературные общества и журнальная полемика первой половины XIX века. В научный оборот впервые вводятся неизвестные стихотворения В.Л. Пушкина, дневник княгини Е.А. Шаховской и другие документы. Работы о А.С. Пушкине представляют новые материалы, посвященные теме «Пушкин и Арзамас», стихотворениям, связанным с Неаполитанской революцией, и другим пушкинским текстам. Издание адресовано специалистам, студентам гуманитарных вузов и всем, кто интересуется историей, литературой, культурой и бытом пушкинского времени. Составители: Михайлова Н.И., Панов С.И.

Avoir vingt ans à l’heure du printemps arabe, parler le français des romans de série noire, servir avec inquiétude les Frères musulmans, placer la liberté plus haut que la religion, faire acte de chair avec une jeune Barcelonaise et, de Tanger, contempler le mince détroit par où gagner ce qui semble le jardin des délices...

Средневековые мусульманские дипломаты сообщают о том, что Берке, правитель кочевого государства, известного в истории как Золотая Орда, принял ислам. Означало ли это, что победоносная доктрина Вечного Неба уступила без боя место вере в Аллаха? Как на деле выглядело обращение Берке? Как к этой новости отнеслись уйгуры-несториане, управлявшие делопроизводством в Орде, китайские советники, буддисты и кочевая аристократия. Куда подевались шаманы, предсказатели и прочие маги? Автор исследования А. Г. Юрченко полагает, что мусульманские наблюдатели отредактировали историю Берке.

Traduit de l'anglo-américain, le concept de genre s'est progressivement imposé en France au cours des quinze dernières années. II recouvre désormais un corpus incluant d'autres concepts qui l'ont précédé, tels que «rapports sociaux de sexe» ou «domination masculine». L'objectif de ce manuel est de mieux cerner la polysémie du genre et d'introduire aux recherches prolifiques qui sont rassemblées sous sa bannière. Tous les travaux de la sociologie du genre ont en commun une problématique: la construction sociale de la différence hiérarchisée des sexes et/ou des sexualités; une histoire, commencée dans les années 1970, ancrée dans une critique féministe de la sociologie de l'époque qui voyait dans la classe sociale le seul clivage pertinent pour analyser les relations sociales; une ambition: faire la preuve, enquête après enquête, de la transversalité des rapports de sexe et de sexualité dans le monde social, et convaincre de la nécessité de leur prise en compte dans l'élaboration de n'importe quel objet sociologique.

En plein banquet, à Babylone, au milieu de la musique et des rires, soudain Alexandre s’écroule, terrassé par la fièvre. Ses généraux se pressent autour de lui, redoutant la fin mais préparant la suite, se disputant déjà l’héritage – et le privilège d’emporter sa dépouille.

Sur la scène de la rentrée littéraire, le magicien Echenoz opère à nouveau. En un tour de main il fait d'un petit livre, au format de nouvelle, un grand livre sur la grande guerre, celle de 14, dont le seul chiffre suffit au titre. Au creux de ce court récit, descriptif comme le journal d'un mobilisé, attentif aux moindres détails d'interminables préparatifs plutôt révélateurs de l'impréparation, surgit l'horreur des tranchées, des offensives et des exécutions. C'est la fin d'un monde et, peut-être, dans la douleur et la désillusion, le timide espoir d'un monde nouveau. Au lecteur de se précipiter sur le dernier Echenoz, pour lire et faire lire ce texte, qui devrait figurer au programme d'histoire des lycées. A défaut d'avoir le temps de lire tous les écrivains de la Grande Guerre, les jeunes auront une idée du drame qui, précisément à leur âge, a frappé la génération de leurs arrière grands parents. Echenoz parsème son récit de références discrètes ou cocasses: la bicyclette du curé, la cervelière, le sac trop lourd pour une sinistre randonnée, le casque trop brillant et le pantalon trop voyant pour le guetteur ennemi. Le futile côtoie l'horreur et le tragique, du même ton, qui fut peut être celui d'Anthime, ou de ses camarades, héros involontaires du suicide des nations, devenus inscriptions dans le marbre des monuments des places de village ou cobayes de la médecine réparatrice. Certains sont revenus pourtant, le plus souvent taisants. Alors que le dernier des poilus survivants vient de disparaître, Jean Echenoz semble lui avoir redonné la parole.

Vos quatre grands parents sont-ils français me demanda le-monsieur-de-derrière-le-comptoir. Cette question, on l'avait posée pour la dernière fois à des gens qui devaient bientôt monter dans un train, venant de Pithiviers, de Beaune-la-Rolande ou du Vel d'Hiv... et cela suffit à raviver en moi le souvenir de mon grand-père, Paul Rosenberg, ami et conseiller des peintres, dont la galerie se trouvait 21 rue La Boétie. Attirée, malgré moi, par cette adresse et par l'histoire tragique qui y est attachée, j'ai eu soudain envie de revisiter ma légende familiale. Je me suis plongée dans les archives. J'ai voulu comprendre l'itinéraire de ce grand-père lumineux, intime de Picasso, de Braque, de Marisse, de Léger, devenu paria sous Vichy. Ce grand-père fut un grand marchand. A Paris jusqu'en 1940, puis exilé à New York pendant la guerre. Il était français, juif et amoureux des arts. Ce livre raconte son histoire – qui, indirectement, est aussi la mienne.

Les auteurs interrogent ici, dans des études comparatistes, le rayonnement des Mille et Une Nuits. Sont abordés ici son influence sur les autres textes, les connexions plus ou moins conscientes établies avec d'autres auteurs, la réception qui a pu en être faite dans différentes cultures. De Jules Verne en passant par la Russie, du Dictionnaire des mythes féminins au Manuscrit trouvé à Saragosse, ce volume est une invitation à la déambulation, sur les traces laissées par ce texte fondateur de la littérature orientaliste.

Le flamboyant Étienne Marsant a été une immense star avant son infarctus. Aujourd'hui, il ne boit plus, ne fume plus, ne tourne plus, il s'ennuie et accepte de présider un festival de cinéma de seconde zone à Colombey-les-Deux-Églises. Tout près, à Chaumont, s'ouvre le procès d'Abdelkader Fournier, un petit voyou qui a cambriolé une douzaine de succursales bancaires armé d'un faux revolver et de beaucoup de fair-play. Le terrible président de la cour d'assises surnommé le boucher de la Haute-Marne est bien décidé à le faire enfermer à perpétuité. Son avocat, ténor du barreau dépressif, rêve de raccrocher la robe. Devant l'injustice manifeste du président et son habileté à manipuler témoins et jurés, il décide de se retirer. Tous les projecteurs sont allumés, le spectacle peut commencer.

Le zoo est fermé pour travaux! Petit Pierre se faisait une telle joie d’aller au zoo, qu’il a du mal à cacher sa déception. Son papa décide de lui remonter le moral en lui parlant de la vraie vie des animaux, celle qu’ils mènent en dehors des heures d’ouverture, une vie aussi étonnante qu’édifiante pour nos amis les humains!

Un livre qui parle de l'amour entre une maman et son enfant. Avec des dessins affectueux et une dragonne pour garder ce petit livre en forme de coeur tout près de soi. Un miroir à la dernière page révélera qui est le petit coeur de maman.

La première biographie française de John Bradburne (1921-1979), héros de guerre, musicien, poète, mystique et martyr, l'une des figures les plus attachantes de sainteté du XXe siècle dont le procès de béatification vient de s'ouvrir. Né en 1921 en Angleterre, fils de clergyman anglican, John Bradburne est un véritable personnage de roman. Jeune excentrique qui passe une partie de sa jeunesse dans les arbres, il sera un héros de la Seconde Guerre mondiale. À son retour, il se convertit au catholicisme et cherche sa voie à travers monastères et couvents avant de la trouver: il sera vagabond de Dieu, bouffon du Christ et troubadour de la Vierge Marie! Il se lance sur les routes d'Europe et de Terre sainte, ermite ou SDF, et pratique des dizaines de métiers, tour à tour maître d'école, fossoyeur, maçon, vendeur, sacristain, éboueur, présentateur de télévision, comédien ou gardien. Puis il part en Afrique (Rhodésie) et y découvre, en 1969, Mtemwa, un lieu sinistre où une centaine de lépreux attendent la mort. Il décide de vivre avec eux et se fait infirmier, gestionnaire, cuisinier, confident, et même croque-mort. Mtemwa devient une oasis de paix, de foi et de joie. Quand le centre est pris dans la tourmente de la guerre civile, John défend ses amis lépreux contre tous. Rejeté par les Blancs comme par les Noirs, il est kidnappé et assassiné en septembre 1979. Depuis son martyre, son culte se répand et les miracles semblent fleurir. Musicien et surtout poète, le plus grand de langue anglaise du XXe siècle par l'ampleur de son oeuvre, John Bradburne a vécu une étonnante aventure spirituelle. Son itinéraire montre que la recherche de Dieu peut remplir et combler une vie d'homme, et plus encore. Avec cette première biographie en langue française, Didier Rance, qui a enquêté à travers l'Europe et en Afrique, sur ses traces, rencontrant tous ceux qui l'ont connu, nous fait découvrir l'une des figures les plus fascinantes et attachantes de sainteté et d'humanité du XXe siècle, dont le procès de béatification vient de s'ouvrir.