Советская литература

Седьмой том открывает историческую эпопею в четырех Узлах «Красное Колесо». Узел 1, «Август Четырнадцатого», состоит из двух книг. Книга первая посвящена Самсоновской катастрофе — окружению и разгрому Второй русской армии в начале Первой мировой войны. Восьмой том содержит окончание «Августа Четырнадцатого» — первого Узла исторической эпопеи «Красное Колесо». В нем не только завершен показ и анализ Самсоновской катастрофы, но дан художественный обзор царствования последнего императора Николая Второго вплоть до Первой мировой войны и ярко представлена фигура премьер-министра П.А.Столыпина, его труды, реформы и трагическая смерть.

»Пароль не нужен» — роман, относящийся к началу цикла произведений о легендарном Максе Отто фон Штирлице. 1921 год. Дальний Восток. Именно здесь для продолжения борьбы с Советами сконцентрировались остатки Белой армии. С помощью Японии они вынудили большевистские организации уйти в подполье. Но даже в самых трудных условиях Дальний Восток был освобожден от врагов. Немалую роль сыграл в этом и наш разведчик Максим Максимович Исаев.

»...Забудьте на время, что на носу у вас очки, а в душе осень. Перестаньтe скандалить за вашим письменным столом и заикаться на людях. Представьте себе на мгновенье, что вы скандалите на площадях и заикаетесь на бумаге. Вы тигр, вы лев, вы кошка. Вы можете переночевать с русской женщиной, и русская женщина останется вами довольна. Вам двадцать пять лет. Если бы к небу и к земле были приделаны кольца, вы схватили бы эти кольца и притянули бы небо к земле».

»Без истины стыдно жить» — эта фраза Андрея Платонова как будто подтверждается его жизнью, ставшей примером стойкости художника, сохранившего талант, желание, способность писать и «разгадывать» истину в невыносимых условиях постоянной травли. По мнению И.Бродского, Платонов «сам подчинил себя языку эпохи, увидев в нем такие бездны, заглянув в которые однажды, он уже более не мог скользить по литературной поверхности». В «Чевенгуре», самом крупном произведении писателя, идея коммунистического переустройства жизни доведена им до абсурда, показана его полная трагическая неосуществимость. Помимо «Чевенгура», в состав книги входят повесть «Котлован» и рассказы: «Усомнившийся Макар», «Фро», «В прекрасном и яростном мире», «Одухотворенные люди».

Любовь героев романа Анатолия Рыбакова — Рахили и Якова — зародилась накануне мировой войны. Ради нее он переезжает из Швейцарии в СССР. Им предстоит пройти через жернова ХХ века — страдая и надеясь, теряя близких и готовясь к еще большим потерям... Опубликованный впервые в «застойные» времена и с трудом прошедший советскую цензуру, роман стал событием в литературной жизни страны. Рассказанная Рыбаковым история еврейской семьи из южнорусского городка, в размеренную и достойную жизнь которой ворвался фашистский «новый порядок», вскрыла трагедию всего советского народа...

Первопроходцы Дальнего Востока… Смелые, мужественные люди, дерзнувшие отправиться в неиз-вестность, едва ли не на верную гибель, чтобы открыть для России новые торговые пути к Поднебесной империи Китая. Одним из этих людей был герой романа Н. Задорнова «Первое открытие» капитан Г.И. Невельской, совершивший полное опасных приключений путешествие к устью Амура…

В этот сборник вошли рассказы Василия Шукшина разных лет, объединенные темой непредсказуемости человеческого бытия. Любовь настигает внезапно — и столь же неожиданно обрушивается беда... За каждым углом может поджидать приключение, иногда печальное, а иногда — напротив, забавное... Люди, обреченные на пребывание в провинциальном микрокосме недавнего прошлого, вовсе не чувствуют себя несчастными. Их почти сюрреалистическое существование, чреватое весьма неожиданными поворотами судьбы, просто не оставляет для этого времени...

»Как же вы так живете-то? А? Как же так можно?.. Вы простите, я на «ты» перешел — это не надо. Я не ругаюсь с вами, я, правда, хочу понять: неужели так можно жить? Ведь не знает человек ни дела своего, ни... Даже знать-то не хочет, не любит, а сидит — хмурится важно... Та хоть краснеет, а этот... важный. Господи, боже мой-то, да неужели только за кусок хлеба? Да что вы, люди! Куда же мы так пришлепаем-то? Ну? Голубчик ты мой, бородка, ведь я так-то... не знаю — архиереем сяду вон и буду сидеть: мне что черт, что дьявол, что Никола Угодник — неинтересно. Что же уж так... обнаглели, что ли? Институт кончил... Да в двадцать-то пять лет я бы по домам ходил — старух с печек стаскивал: лечись, карга, а не жди конца, как... А тут все есть, а живой труп: сидит таблетки выписывает. Тогда уж касторку лучше, что же.»

В книгу вошел роман М. Горького «Фома Гордеев». В разделе «Приложения» помещен отрывок из статьи Горького о романе.

Тут заиграла музыка. Детина посмотрел на оркестрантов. К микрофону подошла девушка, обтянутая сверкающим платьем, улыбнулась в зал... Детина спокойно отвернулся — ему такие не нравились. Девушка запела, да таким неожиданно низким, густым голосом, что детина снова посмотрел на нее. Девушка пела про «хорошего, не встреченного» еще. Удивительно пела: как будто рассказывала, а получалось — пела. И в такт музыке качала бедрами. Детина засмотрелся на нее... Наплывали тягучие запахи кухни; гомон ресторанный покрывала музыка и песня девушки. Уютно и хорошо стало в большом зале с фикусами. Парню все больше и больше нравилась девушка. Он посмотрел на старичка. Тот сидел спиной к оркестру... Вобрал голову в плечи и смотрел угасшими глазами в стол. Рот приоткрыт, нижняя губа отвисла...

В этот сборник вошли расска­зы Василия Шукшина разных лет, объединенные поистине «чеховской» темой «провинциального анекдота». Необычные, смешные ситуации, в которые снова и снова попадают «маленькие люди» — излюбленные герои писателя, — местами напо­минают классическую комедию положений, местами — шуточный народный сказ, а зачастую подни­маются до уровня высокой и горькой социальной сатиры. Однако все эти произведения — при разности стилей и решений их тем — носят на себе печать живого и тонкого юмора Василия Шукшина.

Это — культовейшая из культовых книг нашей страны. Это — книга, которую любят ВСЕ — от интеллектуалов до обывателей. Это — попросту книга, раздерганная на великолепные цитаты еще в тот момент, когда она появилась на столах читателей. Это — «ДВЕНАДЦАТЬ СТУЛЬЕВ». Желаете комментарии? А может, вам еще ключ от квартиры, где деньги лежат? Шутите, парниша! Это — «ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕНОК». Желаете комментарии? А может, вам еще деньги на блюдечке с голубой каемкой? Звучит парадоксом!

«Доктор Живаго». Книга, удостоенная высшей из литературных наград мира — Нобелевской премии. Книга, равная, пожалуй, только «Улиссу» Джойса, «Хроникам утраченного времени» Сартра и «Доктору Фаустусу» Манна. Реализм, перетекающий в «реализм мистический». Слово прозаическое, обретающее силу Слова высокой поэзии, — вот лишь немногое из того, что можно сказать о романе «Доктор Живаго»…

Роман Вениамина Каверина «Два капитана» – одно из самых ярких произведений русской приключенческой литературы ХХ в. Он неоднократно переиздавался и был экранизирован как в России, так и за рубежом, по его мотивам был поставлен мюзикл «Норд-Ост». Эта история о любви и верности, мужестве и целеустремленности уже многие годы не оставляет равнодушным ни взрослого, ни юного читателя.

Талантливый писатель, неутомимый путешественник, известный ученый Владимир Арсеньев (1872—1930) с легкостью соединял в своих произведениях научно-популярный подход с увлекательностью сюжета. Главный герой его широко известных книг «Дерсу Узала» и «По Уссурийскому краю» — мудрый, добрый и отважный человек, связанный с писателем искренней дружбой.

Мишка вспомнил, чей голос напоминает этот голос внизу: Семена Иваныча Малафейкина, московского соседа из 37-го дома, нелюдимого маляра-шабашника, инвалидного пенсионера. С этим Семеном Иванычем Мишка один раз вместе халтурил: отделывали квартиру какому-то большому начальнику. Недели полторы работали, и за все это время Малафейкин сказал, может быть, десять слов. Он даже не здоровался, когда приходил на работу.

Вашему вниманию предлагается сборник произведений Василия Макаровича Шукшина.

Немногим российским писателям первой четверти минувшего столетия удалось пережить свое время и оставить яркий след в литературе, читаемой во все времена. В этом смысле произведения И.Э. Бабеля занимают достойное место рядом с лучшими творениями А. Серафимовича, Л. Сейфуллиной, Д. Фурманова, Н. Островского и других.

»Вор и душегуб», преданный анафеме Православной Церковью и «получивший по заслугам» на плахе? Или — просто сильный человек, одержимый жаждой свободы и поневоле потопивший свою мечту в кровавом кошмаре «русского бунта, бессмысленного и беспощадного»? А может — просто удачливый до поры атаман, чьи «подвиги» не зря вошли в разбойничьи песни? На этот вопрос, возможно, лучше всего ответит блистательный роман Василия Шукшина, сравнимый по масштабности, многогранности и знанию эпохи с «Петром I» А.Толстого!

В книгу включены произведения классика русской и мировой литературы М.А. Булгакова.

Штирлиц — человек-легенда, бесстрашный, хладнокровный, надежный. Образ советского разведчика Максима Исаева, работающего под псевдонимом Штирлиц в тылу фашистской Германии, был создан блистательным Юлианом Семеновым (1931—1993) в 1969 году. «Кем они считают меня?.. Гением или всемогущим?» — задавался вопросом Штирлиц. Он — и тот и другой, иначе как можно оставаться народным героем на протяжении сорока лет? В состав книги вошел также роман «Майор Вихрь».

Повести и рассказы Василия Аксенова, собранные в этой книге, как зеркало отразили целую эпоху жизни нашей страны — от «Завтраков 43-го года» до «Гибели Помпеи», до саморазрушения советского режима. А посредине — мы, такие разные: Рыжий с того двора и Товарищ Красивый Фуражкин, и даже местный хулиган Абрамашвили... Как жаль, что вас не было с нами на полпути к Луне! Но извергается Везувий, и настает последний день Помпеи, а мы, помпейские жители, не замечаем, не хотим замечать этого...

В серию включены художественные произведения выдающихся русских писателей и поэтов. С ними мы впервые знакомимся в школе, их вновь открываем для себя спустя годы... Серия предназначена прежде всего школьникам, изучающим русскую литературу в рамках базового и углубленного курсов, а также всем тем, кто хочет насладиться богатством русского языка, заново осмыслить нравственные начала и личностные ценности.

Великий писатель, недооце­ненный ни своим временем, ни вре­менами последующими. Писатель, который обрел заслуженную сла­ву лишь В НАШИ ДНИ, — по той простой причине, что причудли­вую своеобразность его таланта смогли ОСОЗНАТЬ лишь критики и читатели, уже прошедшие сквозь ГОРНИЛО РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ XX века. Перед вами — ШЕДЕВРЫ ПРОЗЫ Исаака Бабеля, подлинные жемчужины его «мис­тического реализма».