Современная российская литература

Роман «Самовар» — пожалуй, самая резкая и шокирующая из всех книг М. Веллера. Дикая фантазия неотделима от жуткой правды: тайный госпиталь, укрытый в лесах, где вершатся судьбы мира и нарушаются все мыслимые законы. Включенный в этот же том роман-антиутопия «Б. Вавилонская» является продолжением лишь одной из линий «Самовара» — темы катастроф.

Новый роман Михаила Веллера посвящен становлению личности и победе над нелегкими обстоятельствами. В «Моем деле» повторяется кредо автора: «Я вас научу любить жизнь!» и «Дадим им копоти!» Книга пронизана неизменным веллеровским оптимизмом и юмором.

Сборник рассказов Людмилы Улицкой.

Сборник рассказов Людмилы Улицкой.

Новый роман Людмилы Улицкой «Искренне ваш Шурик», подтвердив ее талант романиста, показал и новизну романной формы, которой никто не ожидал от «генератора сентиментального». Улицкая адаптирует классическую романную форму к современным привычкам «легкого потребления», переводит ее на язык сегодняшней культуры. Иными словами, если ее «женский роман» и «продвинут», то в сторону жанровой архаики. Люди с тонкими чувствами обречены на вымирание, автор их жалеет, но «антисентиментальной» насмешки... практически не скрывает. Сентиментальное редуцируется к биологическому, к волнению гормонов, а не души, и чем сильнее бурлят гормоны, тем спокойнее душа. Улицкая умышленно издевается над собственным ранним сентиментализмом, имеющим корни в XIX веке, а внутри романа последовательно опровергает те чувства, которые сама же и генерирует у читателей, и в этой эмоциональной динамике новизна ее отношения и к персонажам, и к читателям.

Рассказы этой книги неожиданны, необычны, порой загадочны. Сюжет стремителен, действие развивается головокружительными кульбитами, концовка непредсказуема. Верность, любовь, предательство, смысл жизни — вот темы книги, изложенные гибким, точным, разнообразным и кратким языком.

»...Я знаю так много умных, сильных, трудолюбивых людей, которые очень сложно живут, которые страдают от одиночества или страдают от неразделенной любви, которые запутались, которые, не желая того, мучают своих близких и сами мучаются. То есть людей, у которых нет внешнего врага, но которые живут очень не просто. Но продолжают жить и продолжают переживать, желать счастья, мучиться, влюбляться, разочаровываться и опять на что-то надеяться. Вот такие люди меня интересуют. Я, наверное, сам такой» Евгений Гришковец

На Приполярном Урале студеное озеро хранит остатки монументального архитектурного сооружения — развалины Храма Солнца, возведенного носителями материковой культуры доледникового периода... Правда или вымысел? Сергей Алексеев раскрывает читателям предысторию цикла романов «Сокровища Валькирии». Атенон, Карна. Дара — эти имена он слышал еще в детстве и всю жизнь искал свидетельства существования Северной цивилизации, мира гоев. А вот нашел или нет — вы узнаете из этой книги.

Это продолжение ранее выходившей книги Екатерины Вильмонт «Крутая дамочка, или Нежнее, чем польская панна».

»...Добежав до конца, Ольга распахнула торцевую дверь и оказалась в большом зале для заседаний. Стекла в широких окнах были выбиты, сугробы покрывали ряды гнилых кресел. Увязая по колени в снегу, Ольга пробежала по проходу, вспрыгнула на подиум, перемахнула через провалившийся стол с клочьями истлевшего красного сукна и встала на массивный мраморный бюст Ленина. Скоба вбежал, дал очередь веером, Ольга дважды выстрелила из-за ленинского плеча: первая пуля срикошетила от пулемета Скобы, вторая попала ему в правое бедро. Он закричал, бросился в сугроб, привстал и открыл огонь. Мраморные осколки полетели от бюста, Ольга бросилась на пол, проползла до развалившегося рояля, стала целиться, но прямо перед ней из гнилых обломков вывалилась огромная, бугристая крыса с коротким, необыкновенно толстым хвостом, тяжело прыгнула с подиума и не торопясь побежала. Ольга вскочила и, визжа, стреляла в крысу до тех пор, пока пистолет не щелкнул, выбросив ствол...»

»...Добежав до конца, Ольга распахнула торцевую дверь и оказалась в большом зале для заседаний. Стекла в широких окнах были выбиты, сугробы покрывали ряды гнилых кресел. Увязая по колени в снегу, Ольга пробежала по проходу, вспрыгнула на подиум, перемахнула через провалившийся стол с клочьями истлевшего красного сукна и встала на массивный мраморный бюст Ленина. Скоба вбежал, дал очередь веером, Ольга дважды выстрелила из-за ленинского плеча: первая пуля срикошетила от пулемета Скобы, вторая попала ему в правое бедро. Он закричал, бросился в сугроб, привстал и открыл огонь. Мраморные осколки полетели от бюста, Ольга бросилась на пол, проползла до развалившегося рояля, стала целиться, но прямо перед ней из гнилых обломков вывалилась огромная, бугристая крыса с коротким, необыкновенно толстым хвостом, тяжело прыгнула с подиума и не торопясь побежала. Ольга вскочила и, визжа, стреляла в крысу до тех пор, пока пистолет не щелкнул, выбросив ствол...»

С именем Всеволода Овчинникова — журналиста, писателя, востоковеда — связано новое направление в отечественной журналистике: успешная попытка создать психологический портрет зарубежного народа. Творческое кредо автора: «убедить читателя, что нельзя мерить чужую жизнь на свой аршин, нельзя опираться лишь на привычную систему ценностей и критериев, ибо они отнюдь не универсальны, как и грамматические нормы нашего родного языка». Дилогия «Сакура и дуб» пользуется заслуженной популярностью не только в России, но и за рубежом, где неоднократно переиздавалась.

Роман «Норма» — одно из самых ярких и многогранных произведений мастера альтернативной прозы Владимира Сорокина. Постмодернизм в этом романе изысканно переплетается с реализмом, «ближнее ретро» — с кафкианскими сюрреалистическими мотивами, а увлекательный, почти детективный, основной сюжетный уровень — со множеством уровней глубинных, придающих роману «Норма» черты одновременно социально-сатирические, антиутопические и интеллектуально-игровые.

Роман «Норма» — одно из самых ярких и многогранных произведений мастера альтернативной прозы Владимира Сорокина. Постмодернизм в этом романе изысканно переплетается с реализмом, «ближнее ретро» — с кафкианскими сюрреалистическими мотивами, а увлекательный, почти детективный, основной сюжетный уровень — со множеством уровней глубинных, придающих роману «Норма» черты одновременно социально-сатирические, антиутопические и интеллектуально-игровые.

Женские судьбы... Счастливые и не очень. Банальные — и одновременно уникальные. Блестящая карьера не спасает от обычного «бабского одиночества», «великая любовь» вовсе не гарантирует хеппи-энда. Остается ждать, надеяться и не сдаваться!

»Как определить ложь? Что это за явление, созданное человеком и сопутствующее ему от рождения до смерти? Во все времена от Адама и Евы до злодея Яго ложь оказывается завязкой драмы, причиной страданий и смертей, катализатором истории. Очень часто ложь идет рука об руку с корыстью. Истории, собранные в книге «Сквозная линия», касаются этой огромной темы, но ложь, о которой здесь пойдет речь, взята в ее самой легкой и безобидной разновидности: ложь для украшения жизни. Героини этой книги бескорыстные лгуньи, и главный мотив их лжи — недовольство обыденной жизнью, в которой одной не хватает любви плотской, другой — любви романтической, и всем — значительности и исключительности. Эти выдумщицы и обманщицы всех возрастов от девочки до старухи — мои друзья, близкие и отдаленные. Самое же в этой книге забавное, что эта книга о лжи — самая правдивая из всех написанных мною книг.» Л. Улицкая.

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка — якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой Земле. Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике. Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и все же отчаянно единого мира — еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне — католический священник. Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли. Новый роман Людмилы Улицкой — о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О Даниэле Руфайзене — человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература. О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

Странное оживление царит на Северном Урале. «Тарелочники» неопознанные летающие объекты опознают, «снеговики» снежного человека ловят, шведы ищут варяжское золото, а беглые зэки свою казацкую вольницу организуют. Среди следопытов оказался и бывший сотрудник сверхсекретного Института кладоискателей при Министерстве финансов СССР, профессор Русинов, работавший три года назад над проектом «Валькирия». Институт расформирован, проект заморожен, но у Русинова своя цель: он уверен, что именно там, на Урале, можно найти следы древней Северной цивилизации...

Все люди разные: одни рождаются воинами, другие — мирными «травоядными». Но загнанный заяц порой становится сильнее волка… Успешной столичной журналистке трудно поверить в иную реальность, где правят совсем другие ценности и интересы.

Кто не стоял рядом с этой черной дырой — уходом любимого человека? Горечь, страх, отчаяние, невозможность примирения с этим непреложным законом жизни: все живое умирает. Уходящие люди ведут себя по-разному: мужественно или трусливо, находя в себе силы сохранять достоинство или, не имея их, доставлять дополнительные страдания ближним... Эта история о человеке, сделавшем все возможное, чтобы после его ухода осталась не черная дыра отчаяния, а атмосфера примиренности и любви. Так бывает — я это свидетельствую... Л.Улицкая.

«… красота листьев и камней, и человеческих лиц, и облаков слеплена одним и тем же мастером, и слабое дуновение ветерка меняет и расположение листьев относительно друг друга, и их оттенки. Рябь на воде приобретает новый узор, умирают старики, и вылупляется молодь, а облака тем временем преобразовались в воду, были выпиты людьми и животными и вошли в почву вместе с их растворившимися телами. Маленькие люди нашего царя наблюдают эту картину, задрав голову. Они восхищаются, дерутся, убивают друг друга и целуются. Совершенно не замечая автора, которого почти нет». Л.Улицкая.

»Это вывернутый наизнанку миф о неистовой колхидской царевне Медее, это роман не о страсти, а о тихой любви, не об огненной мести, а о великодушии и милосердии, которые совершаются в тех же самых декорациях на крымском берегу... Но главное для меня — не прикосновение к великому мифу, а попытка создать по мере моих сил и разумения памятник ушедшему поколению, к которому принадлежала моя бабушка и многие мои старшие подруги. Они все уже ушли, но мысленно я часто возвращаюсь к ним, потому что они являли собой, своей жизнью и смертью, высокие образцы душевной стойкости, верности, независимости и человечности. Рядом с ними все делались лучше, и рождалось ощущение, что жизнь не такова, какой видится из окна, а такова, какой мы ее делаем...» Людмила Улицкая.

«Россия – самая читающая страна в мире», – этот миф о нашей стране один из самых приятных. Я и сама принадлежу к читающему поколению, с детства научившемуся уходить от реальности, зарываясь в книжные страницы. Чтение для многих людей отчасти заменяло саму жизнь, было не одной из составных ее частей, а, может быть, самой лучшей и значительной. Героиня «Сонечки», как в многолетнем обмороке, запоем читает книги, но реальность жизни – любовь, семья, материнство – выбивает ее из чтения… Наступает старость: умирает муж, уезжает дочь, — и она возвращается душой к великой литературе, которая дает пищу для души, примирение, наслаждение… Литература как религия жизни. Российский миф, такой близкий и такой зыбкий. Как любой миф. Людмила Улицкая.

На одной из станций московского метро есть скульптура собаки. О ней ходят легенды. Говорят, если загадать желание и потереть ее нос — то желание исполнится. Издалека он блестит, затертый до желтизны... Конечно, Игорь не верил в эти детские приметы, понимал, что уже никогда не вернуть былое счастье, не воскресить погибших жену и дочку. И все же однажды он оказался возле бронзового друга человека. Игорь загадал невозможное — возвращение своих близких... И судьба почти выполнила его просьбу! Правда, капризы ее на этом не закончились...