Баженный Иоанн

Качается муха в западне паутинной. Ночные часы запредельно томительны, душа чает жизни общительной, и бытие сводится к одрам обожания, любимым заранее. Какой бы крест Госпожа ни назначила страннику от земли незадачливому, сколько бы ни вонзилось коварных колючек — ничего слаще и лучше любви обжигающе-обожающей. Хотя бы кости трижды трещали еще, и скелет склеротически корчился — часы инкарнации никогда не кончатся.

Ни одна религия не учит о том, что человек исполняет, наконец, свою последнюю миссию на земле — становится пресветлым Божеством. Иные полагают, что надо пройти не меньше тысячи инкарнаций на земле — от какой-нибудь морской устрицы, пожертвовавшей себя хищному клюву чайки и оставившей роскошную раковину, до метаангёла из чинов Гавриила или Михаила. Прошелестела вереница воплощений от золотаря-ассенизатора до Вольтера или Вальтера Скотта...