НИПЦ «ERGO»

В творчестве немецкого психоаналитика Карла Абрахама (1877–1925) одной из центральных тем являются вопросы психосексуального развития, особенно в их связи с психическими нарушениями. В данной работе Абрахам привлекает внимание к одной из наиболее ранних ступеней психосексуального развития, названной оральной или каннибалической. Необходимо отметить, что данная работа Абрахама явилась, собственно, одним первых исследований по феноменологии оральной стадии.В этой работе Абрахам анализирует ряд своих наблюдений в ходе работы с психотическими и невротическими пациентами, а также приводит данные из жизни вполне здоровых людей. Он обращает внимание на сексуализацию процессов питания, как в нормальном развитии ребенка, так и при регрессии к ранней стадии в жизни взрослого человека. При фиксации на оральной стадии либидинозное напряжение сопрягается с приступами голода, сосательные или теребящие движения становятся формой аутоэротического удовлетворения, часто подменяя собой генитальную функцию. При этом важное место в общей картине симптомов, связанных с оральной стадией, занимают два противоположных проявления: отказ от приема пищи и страх умереть от голода. Эти проявления Абрахам связывает с депрессивными расстройствами, этиология которых коренится в нарушениях на оральной ступени психосексуального развития. При депрессивных состояниях, указывает Абрахам, либидо регрессирует к оральной стадии, когда доминирующим становится желание инкорпорации и каннибалического уничтожения любимого объекта. В целом надо отметить, что введение представлений об оральной, каннибалической стадии развития находит подтверждение как в клинических наблюдениях, так и в анализе народной психологии, особенно, обращаясь к данным этнологии и мифологии.Большая аналитическая работа, проделанная Абрахамом еще в 1910-х гг., его смелые теоретические обобщения, позволившие вскрыть природу маниакально-депрессивных расстройств, не потеряли актуальности и сейчас. Представляемый текст является воплощением клинико-психологического таланта, отличавшего К. Абрахама в его многоаспектной и напряженной творческой деятельности, а также классическим введением в теорию сексуальности, развивавшейся в ранний период психоанализа крупными фигурами, к которым следует отнести и Карла Абрахама.

Публикуемая книга посвящена широкому теоретическому и прикладному исследованию значения механизмов идентификации в жизни и творческой деятельности. Впервые она вышла в Одессе в 1926 г. в серии книг «Вопросы теории и практики психоанализа», которую издавал и редактировал сам Я.М. Коган. Примечательно, что книги этой серии выходили с логотипом Международного психоаналитического издательства, с которым Коган, несомненно, активно сотрудничал. Первые параграфы книги посвящены теоретическому разбору понятия идентификации, места и роли идентификации в образовании симптомов, в формировании инстанции Сверх-Я, в работе сновидения, при невротических и психотических расстройствах. Феномен идентификации рассматривается системно в координатах сознательная–бессознательная; полная–частичная; инфантильная–взрослая. В одном из параграфов Коган обращается к вопросу о значении идентификации в распознавании и открытии чужого Я в процессе взаимодействия. Данная философская проблема разворачивается автором через анализ ряда современных ему исследований; в итоге он приходит к заключению, что именно теория идентификации, выдвинутая Фрейдом, позволяет объединить частные объяснения, поскольку этот механизм оказывается способным переносить субъекта в чужую ситуацию с ее прочувствованием и пониманием. Заключительные параграфы книги посвящены теме идентификации в искусстве. Здесь также находит свое место разговор о сублимации как основе творческого процесса. Глубокая идентификация художника с героями своих произведений, по мысли Когана, является условием того, что художественное произведение становится проникновенным, цельным, ярким, правдивым, насыщенным. С другой стороны, идентификация писателя с читателем обеспечивает последнему доступ к авторской мысли, иначе, когда автор не имеет такой идентификации, читатель оказывается втянутым в текст, напоминающий отчужденную шизофреническую речь. При анализе функций идентификации в творчестве Коган обращает внимание на существенные общепсихологические и клинические проблемы: границы и пределы перевоплощения в художественном творчестве, детерминация психической жизни, бисексуальность. Подводя итог своему исследованию, Я.М. Коган формулирует цели и смыслы идентификации в психической жизни — как повседневной, так и творческой — расширение субъектного поля, выход за пределы собственного Я, обогащение опыта и расширение переживаний.

Котильон — старинный бальный танец французского происхождения, возникший из контрдансов. Название танца произошло в 1775 г. от названия нижней юбки, которая выставлялась во время исполнения танцевальных фигур. Наибольшее распространение котильон получил в середине XIX в. в странах Европы и в России. Обычно данный танец исполнялся всеми участниками в завершение бала. Кавалер-распорядитель давал сигнал оркестру, громко называя фигуры. Он же следил за согласованностью движения пар. Котильон — это танец-игра, соединяющий в себе движения практически всех танцев, наиболее популярными из которых были мазурка, вальс, галоп, полька. Главная идея котильона — случайность выбора партнера в каждой из фигур, которых было великое множество. Сохранились учебники, включающие в себя описание более 224 танцевальных фигур. По мнению Альфреда Робитсека, танец — это «нечто искусственное, продукт сублимации вытеснения сексуальности посредством культуры». В танце происходит социально одобряемым способом моторная разрядка сексуального напряжения. Он отмечает, что у страстных танцоров выражение лица такое, какое бывает при сексуальном оргазме. Причину удовольствия от танца Робитсек видит в тесном соприкосновении тел и особенно в ритмичных движениях, производимых танцорами во время исполнения фигур. Подготовку к балу, во время которого организовывались различные танцы, он сравнивает с перверсией, поскольку очень часто в подготовительные действия вкладывалось очень много аффекта, и в результате происходило сгущение и смещение аффекта с главного (присутствие на балу) на второстепенное (подготовка нарядов, аксессуаров), т.е. подготовка к танцам становилась «единственным удовольствием бала». Таким образом, Робитсек делает вывод о том, что сновидения, невроз навязчивости и котильон как общественный церемониал имеют одинаковые психологические механизмы образования: сгущение и смещение. На основе собственных интерпретаций многочисленных танцевальных фигур, представленных в данной работе, он наглядно показывает, каким образом в танце вследствие ослабления цензуры происходит символическое выражение подавленных сексуальных влечений. С точки зрения Робитсека, фигуры котильона по своей бессознательной сексуальной символике очень похожи на образы сновидения и фантазии, а также на мифы, сказки, шутки, комические куплеты и различные невротические симптомы, которые являются компромиссом, «удовлетворяющим как влечение, так и вытеснение». Удовольствие, получаемое от танца, возникает как результат достижения равновесия между сексуальными желаниями и цензурой. Данная работа Альфреда Робитсека является важным вкладом в психоаналитическое понимание особенностей проявления бессознательной сексуальной символики.

Небольшая работа Жанны Лампль де Гроот «К проблемам женственности» впервые была опубликована в 1933 г. в «Interna-tionale Zeitschrift für Psychoanalyse». В этой работе Ж. Лампль де Гроот анализирует последствия воздействий бисексуальной предрасположенности человека на формирование его половой идентичности, подробно рассматривает определения понятий «мужественность» и «женственность», показывая, что мужественности свойственны активные стремления либидо, а женственности — пассивные. Описывая особенности переживаний и проявлений агрессивных тенденций у женщин, она приходит к выводу, что в основе нарциссических обид женщины лежит чрезмерный страх кастрации. По мнению Ж. Лампль де Гроот, «женственная» женщина абсолютна пассивна. Она не способна открыто проявить по отношению к объекту ни любовь, ни агрессию. Она готова только позволять себя любить. Лампль де Гроот считает, что у таких женщин слабо развито материнское начало, поскольку любить ребенка можно только мужественностью.

В данный сборник вошли две ранние классические статьи австрийского психиатра и психоаналитика Пауля Федерна, посвященные психологии садизма и мазохизма: «Источники мужского садизма» (1913), «Либидинозные источники мазохизма» (1914). Важным заключением Федерна является представление о том, что активный (садистический) и пассивный (мазохистический) компоненты сексуального удовольствия передаются целостной системе Я, которая выстраивает отношения в других областях жизни согласно воспринятым установкам. Таким образом, Федерн рисует целостную картину не только сексуальных перверсий, но и специфических отношений с миром, от проявления инфантильных сексуальных ощущений до формирования социальных эмоций. .

Настоящий сборник включает лишь небольшую часть научных работ Виктора Тауска, демонстрируя основные темы, в развитии которых он принял участие и где его вклад оценён позднейшими исследователями. В статье о детской сексуальности подробно разворачивается анализ проявлений мальчика в латентный период. Достаточно редкое исследование по феноменологии этого возраста о судьбах и формах проявления сексуальных чувств. Работа, посвящённая проблеме алкоголизма, во многом является пионерской в психоанализе, хотя автор скромно указывает, что даёт всего лишь клинические описания феномена алкогольного делирия. Рассматривая содержание сновидений о занятиях, Тауск делает вывод об их сексуальном наполнении, символическом воплощении нереализованных сексуальных желаний. Основной линией этих сновидений является страх не справиться с делом. Перекидывая мостик к анализу действий алкогольных психотиков, Тауск показывает, что и там основной темой является страх импотенции, а также латентная гомосексуальность. В двух частях статьи о психологии дезертира Тауск развивает представления о бессознательной мотивации военного дезертирства, о связях этого порой неразумного поведения с эдиповыми переживаниями и с инфантильными протестными реакциями, с активизацией ранних страхов и невротических конфликтов.

Охраняется Законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Книга М.В. Вульфа «Опыт психоаналитического разбора случая психоневротического заболевания» продолжает серию «PsA consilium» Издательского дома «ERGO».

Представляемая публикация — психоаналитически ориентированная работа А.Л. Бема, посвящённая анализу повести Достоевского «Хозяйка». Альфред Людвигович Бем (1886–1945), российский философ и литературовед, не являлся психоаналитиком, однако его сотрудничество с Н.Е. Осиповым (в 20-х годах XX века, когда проживал в Праге, в эмиграции), интерес к учению Фрейда определили одну из ярких сторон его творчества — попытку применить психоаналитические модели к рассмотрению внутреннего мира писателя, к анализу бессознательной мотивации героев произведения. Вполне естественной была и реализация этого интереса к психоанализу в отношении личности и творчества Ф.М. Достоевского. Так текст, появившийся в своей первой редакции сначала как доклад в 1925 году, затем как статья в сборнике о Достоевском 1929 года, представляет собой попытку рассмотреть целостную структуру повести «Хозяйка», включая анализ структуры фантазийного мира автора, выраженного как бред его персонажа. А.Л. Бем не углубляется в связи тем и мотивов произведения с характером его автора, однако достаточно подробно анализирует душевный и жизненный фон писателя при создании этой повести. Уделяя основное внимание идейной стороне повести Достоевского, её философскому, религиозному звучанию, а также литературным параллелям, Бем, тем ни менее, указывает и на перспективность психоаналитических исследований именно этой повести в контексте анализа эдипова комплекса. Работа А.Л. Бема интересна во многих отношениях, в том числе как попытка рассмотреть произведение писателя в диалогичности психоаналитических исканий и литературоведческого анализа.

Книга написана уникальным человеком, сумевшим совместить в своем мировоззрении, казалось бы, столь различные основания — христианское богословие и религиозность, с одной стороны, и психоаналитическое учение — с другой. Этим человеком является Оскар Пфистер (1873-1956) — швейцарский теолог, пастор, немедицинский психоаналитик, педагог, кропотливый ученый и плодовитый автор. В многосторонней церковной деятельности Пфистер был священником, проповедником и богословом, оставаясь убежденным христианином на протяжении всей своей жизни. В психоаналитическом движении он явился, в свое время, одним из соучредителей Швейцарского психоаналитического общества, под его руководством издавалась серия книг об искусстве воспитания, он активно участвовал в выпусках «Журнала психоаналитической педагогики». На протяжении многих лет Пфистер был в дружеских отношениях с З. Фрейдом, состоял с ним в обширной переписке. В личном отношении Оскар Пфистер отличался доброжелательным характером, энтузиазмом, открытостью и любовью к детям. Небольшая книга «Ошибки родителей» (1929) — это вышедшая отдельным изданием работа, которая ранее публиковалась в «Журнале психоаналитической педагогики». Текст адресован уже сведущим в психоанализе читателям — врачам, педагогам, родителям, коллегам-психоаналитикам, вместе с которым Пфистер разрабатывает основы психоаналитической педагогики, ищет пути обновления воспитания, именно, за счет углубленного взгляда на проблемы становления личности ребенка. Ошибки родителей рассматриваются как идущие, с одной стороны, из расхожих убеждений, в своих крайностях, из невнимательности к индивидуальности ребенка, часто из бесцельности и бессмысленности воспитательных установок. С другой стороны, Пфистер говорит о бессознательных корнях родительских предубеждений, нечувствительности, об инфантильной фиксации в личности родителей, которая предопределяет воспитательные стратегии. Особенно значительные ошибки родительского воспитания касаются сферы сексуальности ребенка. Запрет на вопрошание и думанье о половых вещах превращается, в итоге, в запрет на мышление вообще. Торможение интеллектуального развития ребенка во многом определяется именно такими родительскими установками, которые являются отражением либо неумения выстроить понимание сексуальности ребенка, либо собственными родительскими вытеснениями сексуального. Книга О. Пфистера может быть воспринята как одна из ранних попыток предостеречь воспитателей от злоупотребления их воспитательной властью, как начало разговора о деликатном и продуманном отношении к тому драматизму, который ребенок проживает в процессе отказа от своих первоначальных влечений, в процессе их превращения в культурные — индивидуальные и социальные — продукты.

Публикуемая работа, представленная первоначально в виде доклада еще в 1924 году на психоневрологическом съезде, представляет собой попытку использовать психоаналитические представления к оценке социально и педагогически запущенных детей и подростков. А.И. Перепель дает обширное описание личности исследуемых детей, привлекая данные анамнеза, объективного обследования, педагогической характеристики. Кроме того, приводятся некоторые психоаналитические оценки и интерпретации, связанные с развитием ребенка. Необходимо отметить, что в описаниях детей также дается оценка прогноза терапевтического и воспитательного влияния на их личность. Кратко, но обоснованно и четко Перепель поднимает некоторые вопросы аналитической техники, в частности, эффективности терапевтического воздействия в зависимости от личности трудного ребенка. Вероятно, эта работа И.А. Перепеля одна из немногих первых попыток описать психоаналитическую терапию трудного детства. Резюмируя клинические описания обследуемых детей, Перепель делает существенный вывод, что именно психоанализ в его генетическом подходе к личности человека открывает существо патологии влечений, которая помимо прочих расстройств составляет ядро социальной и педагогической запущенности трудного ребенка. Загадочные формы поведения становятся ясными при их психоаналитическом рассмотрении как результата проявления и предъявления патологических влечений. Стоит также заметить, что исключительно клинический доклад представляет собой не просто иллюстрацию метода исследования и терапии, но является теоретической основой для педагогической коррекционной работы с трудными подростками. Рассмотрение патогенеза в каждом исследуемом случае может стать отправной точкой для индивидуализации воспитательной работы, более предметного и тонкого понимания судеб влечений ребенка и их задействования в социальной ситуации развития. Издатели выражают искреннюю признательность дочери замечательного российского ученого И.А. Перепеля — Любови Ильиничне Левченковой за ее бережливое отношение к памяти об отце, ее понимание и содействие научным исследованиям, связанным с его творчеством, а также за поддержку настоящего издания.

Данный сборник составили несколько ранних работ Николая Костылева, — психофизиолога и психолога российского происхождения, прожившего бо́льшую часть жизни во Франции, ученика и последователя В.М. Бехтерева, — опубликованных во французском философском журнале «Revue philosophique de la France et de l’Étranger» в 1911-1915 гг. Все они посвящены психоанализу. В этих статьях Костылев подробно разбирает фрейдовскую концепцию сновидений, результаты психоаналитических исследований фантазий, патологического мышления, творческого воображения. Как последователь объективной психологии, Костылев критикует отдельные положения психоаналитической теории, пытается соотнести психоаналитическую феноменологию с рефлексологическими моделями. Намечается интересный план взаимного обогащения клинических результатов психоанализа и экспериментальных данных учения о рефлексах. Костылев часто дает специфическое рефлексологическое истолкование психоаналитических категорий. Совершенно необычное поле для взаимодействия психоанализа и рефлексологии Н. Костылев находит в исследовании феномена влюбленности. Этому посвящены две статьи этого сборника. С одной стороны, здесь чётко выражается некоторая редукция понимания чувственной сферы человека через совокупность рефлекторных реакций, с другой-отдаётся дань уважения психоаналитическому открытию бессознательного как особой формы функционирования психики. Именно расширенное Фрейдом понимание сексуальности, не сводящее её к инстинкту, а делающее феноменом психической жизни, позволяет Костылеву рассмотреть динамику формирования эротического комплекса. То есть того, что, по его мнению, лежит в основе любовных отношений и привязанностей. «Эротический комплекс» как теоретический концепт позволяет Костылеву надеяться на смыкание в исследовании психоаналитического и объективно-психологического подходов. Прочитывая впервые переведённые на русский язык работы Н.Н. Костылева, нам ещё предстоит понять ту перспективу возможного взаимодействия психоанализа и рефлексологии, которой проникнуты его статьи.

Работа австрийского психоаналитика Эдуарда Хичманна (1871-1957) является своеобразным психоаналитическим эскизом к пониманию жизни и творчества И.В. Гёте. Не претендуя на полноту исследования и окончательность выводов, тем не менее эта книга выявляет ядро гётевских переживаний, драматизм его любовных отношений и их влияние на творческие устремления писателя. Хичманн сам обозначает, что остановится только на трёх аспектах в исследовании писателя: на роли отца, на особенностях любовной жизни и на отношении Гёте к самому себе. В идентификации с отцом Хичманн обнаруживает в личности Гёте элементы противоречивости, склонности к крайностям, при этом именно отец задал для будущего писателя образовательный и интеллектуальный идеал, которому тот следовал в дальнейшей жизни. В любовной жизни Гёте автор выделяет наряду с его влюбчивостью страх кастрации, который затруднял переживание удовольствия в любви, усиливая сдержанность и опасения. Наконец, элементы нарциссизма, которые выявляет Хичманн у Гёте, чаще направлены не на произведения писателя, а на саму личность. Гёте в определённом смысле с годами выстраивает всё более прочную нарциссическую защиту своего внутреннего мира. В предъявлении к внешнему миру нарциссический идеал Гёте выступает как идеал совершенствования личности, как образец духовного становления, образовательных стремлений, как пример волевого, умного, продуктивного человека. Книга Э. Хичманна открывает порой в нескольких кратких выводах существенные черты личности И.В. Гёте, что вновь заставляет задуматься о природе гения и ставить вопросы о его судьбе в этом мире. Цитаты из книги: «Психоанализ очень основателен и очень интенсивен в исследовании душевного развития человека; он проникает глубоко в его прошлое, изучает его ранее детство, его влеченческие предрасположенности и его бессознательную душевную жизнь, включая сновидения». «Гёте любил часто и в любом возрасте, и мы обязаны ему прекраснейшей любовной лирикой и письмами; он снова и снова был способен опьяняться любовью, ведь он сам приписывает гениальным людям повторение пубертата. Даже в возрасте семидесяти трёх лет Гете однажды пожаловался: «Дела мои плохи, потому как ни я не влюблен, ни в меня никто не влюблен»».

Среди немногих публикаций Евгении Сокольницкой работа о технике психоанализа занимает особое место как один из ранних трудов, обобщающих подходы к формализации методических процедур, а также ставящих принципиальные теоретические вопросы. Здесь с достаточной определённостью ставится вопрос об окончании анализа, его внешних и внутренних целях; выделяются ключевые темы, с которыми сталкивается анализ и до ядра которых он продвигается в своем действии.

Краткий обзор деятельности Палестинского психоаналитического института был подготовлен в 1944 году через год после смерти его основателя Макса Эйтингона (1881-1943) — крупного организатора международного психоаналитического движения, члена «тайного комитета», созданного самыми близкими последователями З. Фрейда. Макс Эйтингон, выходец из Российской империи (родился в Могилеве). Изучал медицину и философию в университетах Лейпцига, Халле, Гейдельберга, Марбурга и Цюриха. Доктор медицины. В 1906–1908 годах он — младший ассистент в клинике Бургхольцли, где работал с Э. Блейлером, К.Г. Юнгом, К. Абрахамом. В 1910 году Эйтингон — один из сооснователей Берлинского психоаналитического объединения, в 1920 году — один из организаторов Берлинского психоаналитического института и поликлиники. На протяжении многих лет после смерти К. Абрахама Макс Эйтингон — президент Международного психоаналитического объединения. После эмиграции в 1934 году — основатель и руководитель Палестинского психоаналитического института, Палестинского (Израильского) психоаналитического общества. Вклады Эйтингона в международное психоаналитическое движение больше не как исследователя, а как организатора, пропагандиста и умелого политика. Публикуемый текст был написан Маргарет Мириам Брандт (1892–?) — израильским психоаналитиком и сотрудником М. Эйтингона. М. Брандт изучала медицину в Берлине, Фрейбурге и Гейдельберге, в 1926–1933 годах работала школьным врачом в Берлине. Затем эмигрировала в Палестину и с 1934 года была ассистентом в Палестинском психоаналитическом институте. Отчёт о деятельности Палестинского психоаналитического института является уникальным документом, где сквозь скупые статистические данные, краткое обозначение направлений деятельности высвечивается значительная сторона развития психоаналитического движения. Заслуживает глубокого уважения упорство Макса Эйтингона и его сотрудников по обеспечению непрерывности психоаналитической традиции в исследованиях и обучении, которую они старались сохранить после закрытия нацистами Берлинского института в 1933 году. Реализация принципов исследования и обучения, которые закладывались в Берлине, потребовала больших усилий на новом месте в Иерусалиме, с чем группа Эйтингона успешно справилась.

Важным вкладом Херманна в развитие психоаналитической теории является разработка концепции синдрома цепляния, которая в дальнейшем стала основой для создания Дж. Боулби теории привязанности, а также для развития теории объектных отношений Р. Шпица и М. Балинта. Основные положения концепции синдрома цепляния были использованы Л. Сонди при создании психодиагностической методики. В состав данной книги вошли две статьи Имре Херманна, представляющие богатый клинический и культурологический материал по феноменологии человеческого влечения к цеплянию и его судьбы. Статья «Зацепиться — отправиться на поиски» впервые вышла в свет в 1936 году в «Internationale Zeitschrift für Psychoanalyse». Текст первой части статьи «Цепляние. Огонь. Чувство стыда» под названием «Синдром цепляния» в ноябре 1939 года был представлен в качестве доклада на заседании Венгерского психоаналитического общества. В 1941 году первая часть статьи была опубликована в журнале «Imago». К сожалению, по неизвестным причинам остались неопубликованными остальные три части данной работы: ч. II «К психологии настоящего и воображаемого огня», ч. III «К психологии чувства стыда», ч. IV «Взаимосвязь цепляния, огня и чувства стыда». Возможно, это было связано с началом Второй мировой войны. Концепцию синдрома цепляния Херманн выстраивает на основе клинических случаев из психоаналитической практики, богатого этнографического материала, элементов культовой системы Древнего Египта, а также сказаний и басен, относящихся к греческой мифологии. В своем исследовании феномена цепляния он опирается на работы З. Фрейда, Ш. Ференци, И. Задгера, Г. Рохейма и других психоаналитиков, посвящённые изучению нарциссизма, страха кастрации, объектного либидо, а также жизни влечений.

В этой небольшой работе, вышедшей ещё в 1915 году, Задгер последовательно применяет разрабатываемую Фрейдом теорию сексуального к рассмотрению проблемы гомосексуальности. Заглавие этой брошюры, в котором указывается, что это новый подход к гомосексуальности, показывает ответ психоанализа на распространённые в то время точки зрения на гомосексуальность либо как на приобретённое извращение, либо как на результат дегенеративного развития, конституции, врождённости. Подобные гипотезы, даже при наличии обширных клинических наблюдений, как отмечает Задгер, страдают одним существенным недостатком: они не учитывают бессознательную психическую жизнь этих индивидов, доверяясь либо их сознательным отчётам, либо объективистским исследованиям физической, физиологической или даже биохимической стороны вопроса. Задгер подробно исследует динамическую составляющую гомосексуального выбора объекта, показывает, что такой выбор есть результат игры идентификаций с родительскими образами, инфатилизации и фиксированности на прегенитальных удовольствиях. Несомненный интерес представляет гипотеза Задгера, что органической предрасположенностью у гомосексуалиста является снижение в пубертате значимости мускульной эротики и усиление генитальных удовольствий, а также сексуальная переоценка мужского члена и страх перед женскими гениталиями.

В данной работе Ермаков тщательно исследует историю жизни Дюрера, проводит искусствоведческие и психологические сопоставления сюжетов и манеры исполнения различных произведений. Он пытается вскрыть глубинные корни переживаний Дюрера, связанные со смертью матери, и одновременно найти основания для его мистической символики.

Книга состоит из нескольких глав, в которых представлены зарисовки, отрывки наблюдений за детьми до 5 лет.

Поступивший новый век, среди прочих гуманитарных трендов, актуализировал обращение к так называемым «забытым текстам» — той части интеллектуального наследия, что по разным причинам осталась незамеченной заинтересованным читателем. Именно в этом контексте видится наше обращение к трудам зарубежных финно-угроведов, искавших, писавших, сопереживавших своим молчаливым корреспондентам. В этом ряду свое, несомненно, достойное место занимают научные поиски венгерского, позднее американского психолога и антрополога Гезы Рохейма (1891-1953), не раз обращавшегося к финно-угорским, в т.ч. удмуртским, этнографическим материалам.

Автор данной книги, Вера Фёдоровна Шмидт (1889–1937), российский педагог и психоаналитик, была действительным членом, а затем секретарём Русского психоаналитического общества в период его существования с 1922 по 1930 гг. На одном из заседаний РПО в мае 1925 г. было решено поручить членам общества написать брошюры по психоанализу. В.Ф. Шмидт было поручено разработать тему «О детской сексуальности и психоаналитической педагогике», а уже через месяц — в июне 1925 г. — на очередном заседании Общества была заслушана популярная статья В.Ф. Шмидт «Детская сексуальность и педагогический подход к ней». По-видимому, это и была работа, ставшая сегодня книгой Издательского дома «ERGO». При жизни В.Ф. Шмидт данный текст опубликован не был. Важнейшим качеством публикуемой работы является достаточно чёткое и ясное изложение педагогических следствий из открытий психоанализа, касающихся детской сексуальности. В ней присутствуют реалии тех дней, когда она писалась и планировалась к публикации. Однако общий подход, изложенный В.Ф. Шмидт, не устаревает; каждый раз новое прочтение текста о воспитательных ошибках, промахах и тупиках, возникающих как результат игнорирования детской сексуальности, позволяет вновь обострить педагогическую чувствительность к развитию ребёнка, к пониманию глубинных истоков собственных заблуждений. Издатели выражают искреннюю признательность потомкам Веры Фёдоровны Шмидт — внукам Вере Владимировне Шмидт и Фёдору Владимировичу Шмидту за любезно предоставленную возможность работать с архивом и подготовить настоящую публикацию. Цитаты из книги: «Психоанализ доказывает нам, что детская сексуальность есть явление биологически нормальное и законное, что она является тем корнем, из которого впоследствии вырастает могучее дерево зрелого полового инстинкта, что без этого корня не могло бы существовать и самого дерева, а с другой стороны — если корень повреждён, то дерево либо вовсе перестанет развиваться, либо будет развиваться слабее и часто уродливо. Это необходимо запомнить всем нам, желающим воспитать во всех отношениях здоровое и нормальное поколение». «Прежде всего необходимо подчеркнуть, что правильное половое воспитание ребёнка может быть налажено только на фоне правильного педагогического подхода и воспитания вообще. Если среда и условия жизни мешают общему правильному развитию ребёнка, то нечего и думать создать тут условия для его нормального сексуального развития».

II частное психоаналитическое собрание состоялось в немецком городе Нюрнберге 30-31 марта 1910 года. Заседания проходили в помещениях Гранд-отеля. В научной части собрания было представлено девять сообщений. Среди выступавших — представители Австрии, Германии и Швейцарии, стран, где начали формироваться психоаналитические группы. Наряду с психоаналитическими подходами к терапии (3. Фрейд) и феноменологии (К. Абрахам, А. Адлер, Я. Марциновский, А. Медер, И. Хонеггер) были представлены вопросы психотерапевтической практики, исходящие из иных взглядов (Л. Лёвенфельд, А. Штегманн). Также было озвучено исследовательское предложение В. Штекеля по сбору эмпирического материала о символике и состоялся отчет К. Г. Юнга о научной поездке в Америку. Кроме того, по инициативе Ш. Ференци было представлено предложение об организации Международного психоаналитического объединения. Таким образом, именно на этом собрании началась институциализация международного психоаналитического движения. Предложение Ш. Ференци было одобрено, участники собрания решили основать Международное психоаналитическое объединение, приняли его устав и избрали руководство. Первым президентом Международного объединения по предложению 3. Фрейда стал Карл Густав Юнг. Составитель и референт Отто Ранк.

Предварителное сообщение с представлением описываемой пациентки сделано в научном собрании врачей Московской психиатрической клиники под председательством И.П. Сербского 14 апреля 1910 года.

Вашему вниманию предлагаются избранные труды Федора Досужкова.