Время

Роман «Жили-были старик со старухой», по точному слову Майи Кучерской, — повествование о судьбе семьи староверов, заброшенных в начале прошлого века в Остзейский край, там осевших, переживших у синего моря войны, разорение, потери и все-таки выживших, спасенных собственной верностью самым простым, но главным ценностям. «… Эта история захватывает с первой страницы и не отпускает до конца романа. Живые, порой комичные, порой трагические типажи, „вкусный“ говор, забавные и точные „семейные словечки“, трогательная любовь и великое русское терпение — все это сразу берет за душу. В книге есть неповторимый дух времени, живые души героев и живая душа автора, который словно бы наблюдает за всеми перипетиями героев романа с юмором, любовью и болью. Прекрасный язык. Пронзительная ясность бытия. Непрерывность рода и памяти — всё то, по чему тоскует сейчас настоящий Читатель…» (Дина Рубина)

Это фантастика, сказка и небывальщина. В этой книге вы не встретите инопланетян, Бабу-Ягу или, на худой конец, говорящих животных. Зато познакомитесь с удивительной школой, в которую ученики по утрам бегут с одной мыслью: «Поскорее бы!» В ней исполняются самые смелые мечты — от полета на воздушном шаре до путешествия на Эльбрус. В ней нет привычных «предметов» и «параллелей», но есть куча проектов и братство единомышленников. Словом, чудо, а не школа. Однако, как и всякое чудо, оно очень хрупко. И в один не прекрасный день ученикам приходится встать грудью на защиту своей мечты. Иллюстрации Веры Коротаевой.

Роман «Ложится мгла на старые ступени» решением жюри конкурса «Русский Букер» признан лучшим русским романом первого десятилетия нового века. Выдающийся российский филолог Александр Чудаков (1938—2005) написал книгу, которую и многие литературоведы, и читатели посчитали автобиографической — настолько высока в ней концентрация исторической правды и настолько достоверны чувства и мысли героев. Но это не биография — это образ подлинной России в ее тяжелейшие годы, «книга гомерически смешная и невероятно грустная, жуткая и жизнеутверждающая, эпическая и лирическая. Интеллигентская робинзонада, роман воспитания, «человеческий документ»» («Новая газета»).

Одна из самых известных в мире книг о войне, положившая начало знаменитому художественно-документальному циклу Светланы Алексиевич «Голоса утопии». Переведена более чем на двадцать языков, включена в школьные и вузовские программы во многих странах. Последняя авторская редакция: писательница, в соответствии со своим творческим методом, постоянно дорабатывает книгу, убирая цензурную правку, вставляя новые эпизоды, дополняя записанные женские исповеди страницами собственного дневника, который она вела в течение семи лет работы над книгой. «У войны не женское лицо» — опыт уникального проникновения в духовный мир женщины, выживающей в нечеловеческих условиях войны. Премия Рышарда Капущинского (2011), за лучшее произведение в жанре репортаж, премия «Angelus» за 2010 год.

Завершающая, пятая книга знаменитого художественно-документального цикла Светланы Алексиевич «Голоса Утопии». «У коммунизма был безумный план, — рассказывает автор, — переделать «старого» человека, ветхого Адама. И это получилось… Может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип — homo soveticus. Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его «совком». Мне кажется, я знаю этого человека, он мне хорошо знаком, я рядом с ним, бок о бок прожила много лет. Он — это я. Это мои знакомые, друзья, родители». Монологи, вошедшие в книгу, десять лет записывались в поездках по всему бывшему Советскому Союзу.

Вчера самым страшным чудовищем был василиск из любимой книжки, а сегодня умирает ближайшая подруга, твой парень оказывается не только твоим, а школа превращается в ад. Больше всего на свете хочется забыть все это как страшный сон, но не получается. Потому что если не ты, то никто не распутает клубок проблем. И у тебя есть выбор – бороться до последнего или… что, сдаться?!

Творческий путь замечательной сказочницы Софьи Прокофьевой сложился необычно. В юности она начала писать стихи, которые высоко оценили Борис Пастернак, Арсений Тарковский… Однако ее поэзия оказалась несозвучной сталинскому времени. Найти свою стезю удалось не сразу, но теперь всем известно, что яркий талант Прокофьевой воплотился во множестве увлекательных волшебных сказок, на которых выросло не одно поколение.

Это, конечно, сказка. И написал ее Стас Востоков лет десять назад, когда наша армия была, как он выразился, «не в форме». Так стоило ли ее печатать сейчас, когда дела армейские идут лучше? Конечно, стоило — хотя бы потому, что сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. А намеков и уроков в «Рядовом Горилле» полно, причем автор совершенно не стесняется зубоскалить по поводу самых острых тем. Солдаты у него отказываются выполнять «воинский долг неуставных отношений», армейские друзья Гориллы приезжают навестить его на ракетной установке «Град» (ничего не напоминает из совсем свежей истории?), некие «лиловые повстанцы» берут Гориллу в заложники, а американский генерал-миротворец объясняет, что в его стране «нельзя отнимать у граждан свободу на запуск ракеты». В общем, обхохочешься. Да-да, в самом прямом смысле этого слова — все это действительно очень смешно, и все это действительно стоит высмеивать.

»...Вещь замечательная не столько по сюжету (впрочем, притча сильная, отчаянно безнадежная), сколько из-за того, что в ней во всем блеске раскрылся Ваш поразительный дар передавать человеческие голоса. Текст производит впечатление непрерывного потока звуковых галлюцинаций. По-моему, такой техникой не владеет сейчас никто. Да это и не техника, это некоторым так везет. Например, Бальзаку в «Шагреневой коже», в сцене пирушки...» (Самуил Лурье в письме Виктору Шендеровичу).

»Смешно и точно, и время вспоминается», — написала автору читательница его первой книги «Облико морале». «Надеюсь, будет продолжение», — написал другой читатель. Надежда сбылась: Алексей Евсеев, выпускник португальского отделения Ленинградского университета, продолжает вспоминать полные приключений годы, когда он работал переводчиком в Мозамбике и Гвинее-Бисау. Нежелание подчиняться диким (отнюдь не африканским — а посольским, кагэбэшным, партийно-комсомольским) порядкам в советской колонии. Попытка сохранить человеческое достоинство и отстоять право на личную свободу. В конце концов, желание жить нормальной жизнью — а она ведь и в Африке нормальная жизнь.

В своей новой книге писатель, журналист и историк Елена Съянова, как и прежде (в издательстве «Время» вышли «Десятка из колоды Гитлера» и «Гитлер-директория»), продолжает внимательно всматриваться в глубины веков и десятилетий. Судьбы и события, о которых она пишет, могли бы показаться незначительными на фоне великих героев и великих злодеев былых эпох — Цезаря, Наполеона, Гитлера... Но у этих «маленьких трагедий» есть одно удивительное свойство — каждая из них, словно увеличительное стеклышко, приближает к нам иные времена, наполняет их живой кровью и живым смыслом.

Классический перевод романа Ярослава Гашека, сделанный Петром Григорьевичем Богатыревым, стал неотъемлемой частью советской культуры и литературы. Уникальный труд известного прозаика и эссеиста Сергея Солоуха возвращает читателя в эпоху и культурную среду, частью которой по праву был чешский оригинал. Эпоху Габсбургов, Гогенцоллернов, Романовых и миллионов скромных подданных этих монархов. Ту самую, в которой ровно сто лет тому назад, в 1914 году, разразилась Великая или, как принято говорить ныне, Первая мировая война. Едва ли читатель сможет заново пережить все бури и катастрофы того времени, но вот перечитать обретший подлинный вкус и цвет великий роман захочет, как нам кажется, наверняка.

Герой романа «Свечка» Евгений Золоторотов — ветеринарный врач, московский интеллигент, прекрасный сын, муж и отец — однажды случайно зашел в храм, в котором венчался Пушкин. И поставил свечку. Просто так. И полетела его жизнь кувырком, да столь стремительно и жестоко, будто кто пальцем ткнул: а ну-ка испытаем вот этого, глянем, чего стоит он и его ценности.

Эта новая книга Александра Давыдова не просто сборник повестей, или философских притч, как их называют некоторые критики, а цельное произведение, объединенное общей темой и единым героем. В ней автор сохраняет присущее его прозе сочетание философской напряженности мысли с юмором и иронией. Причем, как автор всегда подчеркивает, он обращается не к какой-то группе интеллектуалов, а ко всем и каждому, не учительствуя, а призывая к сотворчеству в разрешении вечно актуальных проблем бытия.

Эта книжка очень разная, здесь и лирика, и трагедия, и жесткая ирония, и сатира, и легкий юмор. Попытка автора разделить стихи по времени и настроению удалась лишь отчасти, как любая заданность: они появились в разное время, менялось оно — в чем-то менялся и автор. Опытный читатель даже по лексике определит, когда что было написано, — да не все ли равно?

Эта книга писалась более тридцати лет. Собирая ее сегодня, я решил ничего не менять в статьях, составивших издание 1988 года, и лишь добавил к нему в качестве постскриптума материалы анкеты, на которую по предложению журнала «Литературное обозрение» тогда же откликнулись почти все центральные персонажи моей портретной галереи. Такие же постскриптумы сопровождают и почти все главы, рассказывающие о критике и литературных критиках 1990-2000-х годов. Мне это кажется правильным. Как правильным кажется и мое нежелание раскрывать смысл книги на первой же ее странице. О том, что надумалось за долгие десятилетия, в двух словах не расскажешь. Придется вам читать.

Уильям Буллит был послом Соединенных Штатов в Советском Союзе и Франции. А еще подлинным космополитом, автором двух романов, знатоком американской политики, российской истории и французского высшего света. Друг Фрейда, Буллит написал вместе с ним сенсационную биографию президента Вильсона. Как дипломат Буллит вел переговоры с Лениным и Сталиным, Черчиллем и Герингом. Его план расчленения России принял Ленин, но не одобрил Вильсон. Его план строительства американского посольства на Воробьевых горах сначала поддержал, а потом закрыл Сталин. Все же Буллит сумел освоить Спасо-Хаус и устроить там прием, описанный Булгаковым как бал у Сатаны; Воланд в «Мастере и Маргарите» написан как благодарный портрет Буллита. Первый американский посол в советской Москве крутил романы с балеринами Большого театра и учил конному поло красных кавалеристов, а веселая русская жизнь разрушила его помолвку с личной секретаршей Рузвельта. Он окончил войну майором французской армии, а его ученики возглавили американскую дипломатию в годы холодной войны. Книга основана на архивных документах из личного фонда Буллита в Йейльском университете, многие из которых впервые используются в литературе.

Игорь Волгин «совмещает в своём душевном строе младенца военного времени, зачатого под бомбами и появившегося на свет в смертную пургу, — и скрупулёзного учёного-филолога, в мирное время счастливо продумавшего наследие Достоевского. Нераскаянный идеалист, неисправимый «шестидесятник» кладёт душу в попытке свести концы, спасти Смысл. «Что было — проносится мимо и тает в дали голубой. И прошлое непоправимо, о Господи, даже Тобой»» (Лев Аннинский).

Литературная культура складывается не только из текстов, но и из запутанного рисунка отношений, конфликтов и противостояний. Сюжеты писательских судеб — Булгакова, Платонова и Замятина, Пастернака и Шаламова, Ахматовой и Зощенко, Гроссмана и Домбровского, Симонова и Фадеева — взывают к осмыслению. Они составляют движущуюся картину времени, литературы умирающей и возрождающейся, как феникс из предсказания, полученного от шанхайской гадалки Валентином Катаевым. Какая она, современная литература, — свободная, экспериментальная, модная или исчезающая? Почему так разнятся премиальные сюжеты и литературные результаты? Почему читают все меньше, а сочиняют все больше? Известный литературный критик, автор многих книг и телепрограмм Наталья Иванова ставит эти вопросы в своей новой книге, предназначенной всем настоящим читателям.

Почему девушка разбрасывает с балкона жемчуг из свадебного подарка? Перед кем в общежитии уральского мединститута красуются дерзкие парижане Гепардье и Леопардье? Зачем холостяк кроет крышу дома мятными пряниками? Только настоящая жизнь умеет быть настолько невероятной и неотразимой. Эта книга — полевой букет рассказов и связка ключей от тайных воспоминаний. В ней верное доказательство того, что человечеству не выжить без сумасшедших юнцов, а юнцам не образумиться без сумасшедшей любви. Как и первый роман, истории Михаила Нисенбаума — по-настоящему теплые вещи.

Сергей Григорьевич Боровиков — известный критик, успешный литературный деятель (именно он, возглавив журнал «Волга», по мнению С.И. Чупринина, превратил этот сугубо провинциальный, казалось бы, журнал в одно из лучших литературных изданий России) и, несомненно, мастер короткой прозы, в чём можно убедиться, прочитав его книгу «В русском жанре», которую А. Немзер назвал «романом о русской прозе». Вся она сделана из «якобы черновиков, заметок на полях, лениво-изумлённых карандашных подчёркиваний очередной находки в книге, открытой исключительно по собственному желанию... Даже когда мемуарными фрагментами перемежаются читательские наблюдения, идут эти фрагменты всё равно от тех же самых наблюдений» (О. Лебёдушкина). Новая книга С.Г. Боровикова, собранная из нескольких сотен таких фрагментов, станет настоящей находкой для вдумчивого читателя.

Петр Владимирович Классен — ученый, профессор, доктор технических наук, автор многих научных трудов и изобретений. Из семьи русских немцев, потомков переселенцев давних времен. По мнению автора книги, в основе любого творческого поиска непременно должно присутствовать лирическое начало, поэтому неудивительно, что его «второй линией жизни», наряду с работой в области точных наук, стала поэзия.

Борис Чичибабин — поэт сложной и богатой стиховой культуры, вобравшей лучшие традиции русской поэзии, в произведениях органично переплелись философская, гражданская, любовная и пейзажная лирика. Его творчество, отразившее трагический путь общества, несет отпечаток внутренней свободы и нравственного поиска. Современники называли его «поэтом оголенного нравственного чувства, неистового стихийного напора, бунтарем и печальником, правдоискателем и потрясателем основ» (М. Богославский), поэтом «оркестрового звучания» (М. Копелиович), «неистовым праведником-воином» (Е. Евтушенко). В сборник «Сияние снегов» вошла книга «Колокол», за которую Б. Чичибабин был удостоен Государственной премии СССР (1990). Также представлены подборки стихотворений разных лет из других изданий, составленные вдовой поэта Л.С. Карась-Чичибабиной.

За свой дебютный роман («Бывший сын», 2014) Саша Филипенко год назад получил «Русскую премию». С первой попытки — диплом первой степени в номинации «Крупная проза». Ну и как после этого садиться за следующую книгу? Тем более, что героя «Бывшего сына», что всех подкупало, автор явно «строил из себя», своей биографии, своих юношеских впечатлений и чувств. Хватит ли ему собственной жизни на следующего героя, не случится ли самоповтора? Повтора не случилось. Зато опять родился яркий, парадоксальный, необычный и остро современный персонаж — профессиональный телевизионный юморист, придумывающий шутки для телеведущих. Дело это непростое. Особенно если сегодня днем тебя уволили, с женой ты только что развелся, а утром от тебя сбежал кот...