Зебра Е

Уважаемый читатель! Эта книга написана фотографом, и главное в ней, конечно же, фотографии. Тексты, размышления, обобщения и выводы автор просит всерьез не принимать и относиться к ним только как к поводу показать фотографии.

Книга представляет собой сборник работ, каждая из которых отражает различные грани науки. Начав свободный диалог с философом К. Поппером ещё в 1970-е годы, автор показывает, что из попперовских построений могут быть получены совсем неожиданные выводы. Используя систему вероятностных представлений, он усиливает высказывания Куна о роли парадигмы в науке и рассматривает научное творчество как проявление интеллектуального бунта. Анализируя логические основания процесса математизации знаний, В.В. Налимов исследует структуры чистой и прикладной математики; прослеживает в историческом плане развитие вероятностей языка описания мира; обсуждает процесс гуманитаризации знаний. Наука, рассматривается как саморегулирующаяся, информационно-развивающаяся система, сопоставляется с биосферой; анализируются трудности построения теоретической биологии. В книге очерчиваются возможности научного подхода к решению, эсхатологической проблемы (так автор воспринимает проблему экологического кризиса), строится вероятностная модель социального поведения.

Сборник объединяет биографические очерки о великих писателях и поэтах, о жизненных обстоятельствах, в которых они черпали вдохновение. В каждом из этих очерков мастера предстают на фоне своей эпохи и наедине со своим временем и потомками.

Иосиф Гальперин – автор шести поэтических книг, две первые вышли в Уфе, остальные – в Москве. Журналист-расследователь, автор стихов, прозы и публицистики, публиковавшихся в журналах «Знамя», «Нева», «Крещатик», «Арион», «Стрелец» и многих других, в поэзии склонен к философской лирике.

Под одной обложкой — две книги, посвященные двум замечательным, выдающимся личностям минувшего века, украсившим своими именами мировую шахматную летопись. «Элегия Михаила Таля» — это история любви выдающегося шахматиста-романтика, чемпиона мира и его первой жены, близкого ему человека Салли Ландау, отношений, как ею сказано, «нежных и противоречивых, светлых и грустных». При всем акценте на этих эмоциональных взаимосвязях в центр читательского внимания Салли Ландау поставила образ своего Миши, Михаила Таля, гениального шахматного созидателя, дала свои ключи к разгадке феномена этой «ярчайшей, загадочной и притягательной звезды», оставшейся, по словам Флора, «даже в роли шахматного премьера» «тем же вежливым, остроумным, скромным и обаятельным человеком».

В новую книгу «На вечной дороге» поэта Юрия Воротнина вошло всё лучшее, созданное на рубеже тысячелетия.

В этом сборнике — поэзия Булата Окуджавы. Она органична в его многогранном творчестве и уникальна. Уникальна и судьба художника, пережившего все самые крупные испытания двадцатого века. Он встретил эти испытания с поразительным достоинством. И остался верен Арбату — маленькой его родине в центре Москвы, достигшей размеров Вселенной.

»...Судьба подарила мне встречи со многими людьми, но моя эгоистическая память фиксировала только то, что касалось меня. Обычно осуждают людей, которые пишут «я и...». А как же по-другому? Ведь это пишу я...» «Заполняя паузу» — автобиографическая проза Аллы Демидовой. На страницах этой книги мы встретимся с Юрием Любимовым, Иннокентием Смоктуновским, Владимиром Высоцким, Анатолием Эфросом, Андреем Тарковским, Иосифом Бродским, Ларисой Шепитько, Антуаном Витезом... Черно-белые вклейки.

В книгу вошли два наиболее известных фантастических произведения Ефремова «Туманность Андромеды» и «Час Быка». Их объединяет вера в грандиозный технический прогресс человечества, в непрерывное совершенствование и светлое будущее разумно устроенного общества.

»...Судьба мне дарит фантастические вещи. Она доводит меня до определенного момента и говорит: «Здесь чуть правее, дерево обойди», — а я не вижу дерева... Иду дальше, а она мне опять шепчет: «Здесь левее возьми, не надо прямо — там стена, не стоит ее лбом прошибать», — а я не вижу эту стену... Сейчас я уже знаю, что все, что случается в моей жизни, случается не зря. Притом я убежден, что судьбу надо «готовить», воспитывая в себе качества, за которые она потом будет оберегать тебя». Александр Абдулов.

Загадка Вольфа Мессинга, заключающаяся в его способности предвидеть будущее и с поразительной точностью «читать» мысли других людей, не объяснена до сих пор. Однако многого не знал и не понимал даже он...

»Папаша был человек почтенный И прижимистый, любитель просроченных закладных, честный и неподкупный церковный сборщик. Сынок был мальчишка лет десяти, с выпуклыми веснушками по всему лицу и волосами приблизительно такого цвета, как обложка журнала, который покупаешь обычно в киоске, спеша на поезд. Мы с Биллом рассчитывали, что Эбенезер сразу выложит нам за сынка две тысячи долларов, никак не меньше. Но погодите, дайте я вам сначала расскажу».

Хармс — это литературный псевдоним замечательного исателя-юмориста Даниила Ивановича Ювачёва. Хармс происходит от французского «charm» — обаяние, чары. В истории литературы это был, пожалуй, самый необычный, не похожий ни на кого писатель. «Меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении», — говорил Хармс. В сборник вошли лучшие рассказы и сценки, в том числе из известного цикла «Случаи».

Сборник ярчайшего представителя русского литературного авангарда XX века Даниила Хармса включает в себя почти всю его поэзию, прозаические, драматические произведения, трактаты и статьи, произведения для детей, а также письма, фрагменты записных книжек и дневника. Внутри разделов соблюдается хронологический порядок. Почти все тексты Хармса даны в его своеобразной орфографии и пунктуации. При этом издатели исходят из заявления Хармса о «поэтике ошибки»: На замечания: «Вы написали с ошибкой», отвечал: «Так всегда выглядит в моем написании».

Традиция читать книги вслух в кругу семьи насчитывает не одно столетие. Для многих это занятие остается любимым и сегодня. Издание, которое вы держите в руках, предназначено для семейного чтения. В книгу вошли избранные рассказы А.П.Чехова о детях и о детстве. Все они были опубликованы при жизни писателя и неизменно вызывали отклики современников. Большинство из этих рассказов Лев Толстой относил наряду с другими к лучшим чеховским произведениям.

Наверное, каждый из нас встречает в жизни своего Учителя, просто не каждый обращает на это внимание. Для известного московского психотерапевта и постоянного ведущего ра­диопрограммы «Серебряные нити» Александра Данилина подобная встре­ча, о которой вы прочтете в этой книге, стала событием, определившим всю его последующую жизнь.

Перед вами одно из самых знаменитых и востребованных произведений великого русского режиссера, знаменитого актера, педагога и театрального деятеля К.С. Станиславского «Работа актера над собой. Дневник ученика». Этот труд на протяжении многих десятилетий является настольной книгой любого актера и режиссера. Его по праву называют одним из самых знаменитых «учебников» по актерскому мастерству. В этой книге последовательно изложено содержание системы К.С. Станиславского, которая и сегодня лежит в основе практического обучения актеров и режиссеров на профилирующем курсе, так называемом «мастерство актера» или «мастерство режиссера». Упражнения и этюды из этой книги используются при обучении на актерских и режиссерских курсах. «Работа актера над собой» — это, в первую очередь, труд о мастерстве актера. Говоря современным языком, эта книга — классический актерский тренинг, дающий знания, без которых думающий о своем искусстве актер не может считать себя настоящим актером. В этой книге представлена первая часть произведения.

Как только мне нужно излагать факты моей творческой биографии в их роковой последовательности и рассуждать на тему «моя жизнь в искусстве», автоматически включается какой-то тормоз. Однажды я услышала интересное выражение: жить прошлым — перепиливать опилки. Я обрадовалась. Значит, я не такая уж плохая со своим нежеланием давать интервью, копаться в старых фотографиях, развешивать на стенках старые афиши, гордиться прошлыми победами... Трудно писать о себе. Хочется быть объективной, но знаю — это невозможно. У каждого из нас есть версия самого себя, и она, сильно или не очень, но расходится с тем, что мы есть на самом деле. Память наша имеет свойство вытеснять то, что нам невы­годно помнить. Всё же моя память, вопреки законам психологии, удержала какие-то моменты, за которые до сих пор стыдно. И ни­какие вытеснения не сработали. Завидую безгрешным, которые говорят: «Если бы начать жизнь сначала, я бы прожил её так же». У меня не так. Не так бы прожила.

Что такое «изобретение театра»? Как это происходит? На какую «заоб­лачную высоту» должен подняться художник, чтобы зритель в зале забыл, что происходящее на сцене всего лишь игра? Знаменитый театральный режиссер Марк Розовский пишет об этом в своей книге. О том, что «если обыкновенный человек что-либо создал или сотворил, он тем самым при­близился к Богу». И о том, что надо верить в себя. Надо чувствовать себя Моцартом непрерывно — только тот, кто так лучезарно любил жизнь, мог написать «Реквием».

Он блестяще сыграл сотни ролей и кино. Но нашему зрителю больше всего запомнился и полюбился сто бесстрашный и непобедимый Джон Маклейн и четырех сиквелах «Крепкого орешка». У Брюса Уиллиса и его героя много общего. «Он обычный парень, которого можно встретить в кабаке и выпить с ним. Он не слишком серьезно относится к самому себе — точь-в-точь как я», — говорит Уиллис. Книга рассказывает о жизни и творчестве знаменитого американско­го актера. Много внимания уделено его великому роману с Деми Мур. Их брак был последней голливудской сказкой XX века, которая сумела с экрана спуститься на грешную землю.

Он одним из первых запел песни Элвиса Пресли, Тома Джонса, запрещенные для исполнения на нашей эстраде. В книге про­слежен весь жизненный путь артиста от мальчишки в послево­енной Одессе, не принятого в музыкальное училище, до кумира миллионов. Впервые правдиво рассказано о его успехах и про­махах, о причинах отлучения его от телеэкрана, о его конфликте с силовыми структурами, о тех муках, которые он испытал после запрета выступать на эстраде. «Он не славил власть, — сказала о нем Эдита Пьеха. — И ему было очень трудно».

Войны — неизменные спутницы человеческой цивилиза­ции. Очередная книга из серии «Антология невероятных фактов» знакомит с любопытными, малоизвестными станица­ми истории войн. В частности, вы узнаете о бесстрашных воинах — смертниках берсерках и ассасинах. о мистике на службе фашистской Германии, об использовании боевых вертолетов в Древнем Египте... Отдельная глава посвящена грозному оружию XXI века.

Свободная, ироничная, веселая и трогательная книга. Замечательно, что это – первый литературный опыт известной художницы. И надо сказать – смелый опыт, демонстрирующий определенную силу и подлинную свободу автора.

Что такое еврейское счастье знают все и в то же время не знает никто, даже сами искатели этого самого счастья. Поэтому не спешите ни плакать, ни смеяться. Не спешите и выводы преждевременно делать. Вы сделайте, что называется, серьезную мину лица и следом за героями этой книги пройдите весь путь к этому самому счастья. И вы тогда убедитесь, что никакое оно не еврейское, хотя и написано с неподражаемым юмором и колоритом, на который способен только очень талантливый автор. Дорогой Толя! Еврейским счастьем – прочитав твою книгу – можно назвать всю нашу жизнь со всеми ее каверзами и заусеницами. Велик тот талант, который нашел новую метафору существования. Это, Толя, я говорю о тебе. Виктор Ерофеев ПИСЬМО БОГУ №1 «Дорогой товарищ Бог! – писал он, раздумывая, не надо ли в слове «товарищ» поставить в конце мягкий знак, — Пишет тебе Янкель Лемарес, один из овца твоего стада. Когда евреев было много, ты мог меня не замечать, но сейчас нас осталось очень мало и ты всех можешь посчитать по пальцам даже с такой большой высоты. Я никогда не надоедал тебе, дорогой товарищ Бог, своими просьбами и даже сердился, когда другие забивали тебе голову пустяками. А сейчас у меня есть к тебе просьба, и надеюсь не очень тяжелая для тебя. Дело в том, что я остался совершенно один в своей Севериновке, как говорят, полный сирота, и никого из родни, кроме Тебя, у меня нет. Мою жену и детей убили фашисты и они сейчас находятся возле тебя и думаю тоже просят за меня. Итого я совершенно один и зарабатываю на кусок хлеба тяжело. Я продаю иголки для примусов, а ты знаешь, какие деньги за это платят. Это смех, а не деньги. Это слезы, а не заработок, но больше я ничего не умею и, наверное, таким и умру, когда Ты этого захочешь. Извини, что я так подробно все описываю, но мне не с кем поговорить. Так вот, я подумал, что уже пришло тепло и скоро Пейсах, наш с Тобой главный праздник. Все люди идут перед этим в баню, надевают чистое белье, садятся за стол, и кушают то, что в раю человек кушает каждый день. А я могу положить в рот только кусочек черствого хлеба и запить его своими слезами. Я даже не могу купить маленький кусочек штруделя, чтобы положить его на окно и ждать, когда ночью прилетят моя Рахель и мои ангелочки. Если Ты простил мне мои грехи, то очень прошу выслать мне 50 рублей, чтобы я мог отпраздновать Пейсах, как все люди. До свидания, и я очень жду положительного результата. Всегда твой Янкель Лемарес». Когда он закончил письмо, в комнате было уже темно. Лемарес беспокойно завертел головой, проковылял к старой тумбе, на которой стояла керосиновая лампа, зажег её и осторожно перенес на стол. Письмо надо еще раз прочесть. На всякий случай. Мало ли что! Шевеля губами, он читал письмо по слогам, кивая головой на каждом слове. Хорошее письмо получилось, толковое, без всяких там экивоков. Грех не ответить на такое письмо. Лемарес задумался и уже потянулся к пожелтевшему конверту, но прокравшееся в душу сомнение остановило руку. Конечно, с обращением к Всевышнему он придумал удачно, им не к чему будет придраться, также в письме не было ни слова о политике, но как раз неизвестно, как они на это посмотрят. Если посмотреть, так сказать, со стороны, то есть, ни вашим ни нашим, то все, вроде, нормально: простой еврей пишет своему Богу письмо и кому какое дело о чем они договариваются? С другой стороны государство требует порядка. Бог повыше всяких генералов. А кто такой он, Лемарес? Даже не управдом. А они могут спросить: на каком основании вы, гражданин Лемарес, обращаетесь к Богу через наши головы? Вам что, жить надоело? Он мог бы ответить, что они абсолютно правы, к Богу нужно обращаться в синагоге, в присутствии раввина, но где, извините, синагога, и где раввин? Нет, для них это не отговорка. Они любят, чтобы их, извините за выражение, целовали в одно место. Лучше все-таки дописать два слова, чтобы кое у кого пропала охота задавать ему идиотские вопросы. Лемарес посмотрел на письмо, примеряясь, сколько слов еще поместиться на толстом листе и, придвинув к себе лампу так близко, что жар от стекла обжигал лицо, тяжело вздохнул: «Забыл сказать, что советская власть относится к евреям очень хорошо и прошу Тебя поблагодарить за это партийного секретаря Севериновки товарища Жадило, уполномоченного райпотребсоюза товарища Белонога и героя войны начальника нашей милиции капитана Побойню. Это все». ПИСЬМО БОГУ №2 «Дорогой товарищ Бог! Извини, что я опять надоедаю тебе пустяками. То есть, я хотел сказать, что для меня это совсем не пустяки, а наоборот. Прошлым разом я получил от тебя привет и справил Пейсах не хуже чем у людей, а потом целый год вспоминал об этом с удовольствием. Так что большое тебе спасибо. И вот опять на носу Пейсах, а у меня опять нет денег, чтоб еще раз получить удовольствие. Конечно, если бы я в тот раз получил все, что просил, тогда мне хватило бы на два Пейсаха – сколько человеку надо? Человек ведь не лошадь, тем более такой, как я. Но ты понимаешь, кого я имею ввиду, потому что писать об этом не надо, хотя мне обидно, что ты ему это простил. Так если ты считаешь меня своим созданием и в силу оного продолжаешь обо мне заботиться, прошу тебя повторно исполнить мою просьбу. И, пожалуйста, не передавай деньги через капитана Побойню, потому что он хотя и хороший человек и герой войны, но половину всегда оставляет себе. Говорят, у них в милиции такая привычка, но при чем здесь я? Может, ему тоже надо, так пускай он просит у своего Бога и не лезет в наши отношения. С этим все. И еще. Спроси у моей Рахели, или она не против, если я перейду жить к Зине? Дело в том, что у меня пол земляной, а у неё из досок, а терпеть свой ревматизм я уже не могу. Так что это даже не измена. С наилучшим приветом твое создание Янкель Лемарес. И еще. Передай моим, что я очень скучаю за ними и тысячу раз целую. Теперь все».