Ad Marginem Press

В вымышленной стране Аржантейе доктор Стифен Попф изобретает чудесный элексир, позволяющий ускорить рост любого живого организма во много раз. Однако изобретение попадает в руки дельцов, которым вовсе не выгоден ускоренный рост домашнего скота. Они мечтают об армии послушных биомашин, о новом классе людей с телом взрослого и с разумом ребенка... «Патент АВ» — первый роман и третья по счету книга автора знаменитого «Старика Хоттабыча». Речь в нем идет, казалось бы, о вещах совершенно нереальных, волшебных. На самом деле в этой антиутопии больше информации о послевоенной жизни нашей страны, о ее мечтах и иллюзиях, чем в документальных хрониках. Блистательный антикапиталистический роман не только, как выясняется, детского писателя.

Сборник содержит восемь историй, каждая из которых чем-то замечательна, если не уникальна. Но все они, по сути, документальны и представляют собой художественно обработанные, а иногда лишь стилистически выправленные рассказы очевидцев и непосредственных участников.

Я помню всё: лица сестёр и братьев, их голоса, их глаза, их сердца, учащие моё сердце сокровенным словам. Помню... Появлялись новые голубоглазые и русоволосые, чьи сердца разбудил ледяной молот, они вливались в наше братство, узнавали радость пробуждения, плакали слезами сердечного раскаянья, открывали божественный язык сердец, заменяя опытных и зрелых, тех, кто до конца познал все 23 слова.

Том 1-й: Норма. Очередь. Первый субботник. Месяц в Дахау. Том 2-й: Тридцатая любовь Марины. «Роман». Сердца четырех. Том 3-й: Голубое сало. Пир. Лед.

Из отзыва американского писателя Джеймса Макконки о Мамлееве: «Его произведения — это метафорическое изображение наших духовных бедствий...» А сам автор рассказывает в предисловии, что случилось однажды «...с нашими двумя российскими музыкантами в Берлине. Они решили покончить жизнь самоубийством. Но в эту ночь случайно им в руки попался роман «Шатуны». Прочтя его за ночь, они отказались от своего страшного замысла. Видимо, роман дал им какой-то своеобразный, парадоксальный катарсис и прилив жизненных сил». Или проще: «Его необычность показала, что жизнь — это тайна, и потому стоит жить». Последуем этому совету и прочтем «Шатунов».

В первой части книга представляет собой простое нанизывание новелл, связанных между собой общей темой, в начале не совсем понятной, но потом раскрывающейся во всей беспредельно шокирующей сорокинской откровенности. Дело в том, что во всех этих маленьких рассказиках в центре повествования — момент поедания гражданами СССР особого продукта, называемого нормой. Причем этот продукт поедается не всеми, а лишь избранными членами общества. Постепенно выясняется, что норма — это детские эксперименты, поставляемые государству детскими садами и расфасованные на фабриках. Смысл поедания нормы — это ритуальное причащение чему-то, что можно условно назвать принадлежностью к КПСС. Поедающий норму гражданин тем самым как бы уплачивает членские взносы в партийную кассу. Однако от рассказа к рассказу наблюдается определенная динамика. В начале норма поедается буднично, хоть и не без некоторой гордости, затем начинаются кулинарные ухищрения, направленные на то, чтобы отбить у нормы запах, наконец, появляются ростки «диссидентства», заключающиеся в тайном и карающемся законом выбрасывании нормы в реки и канавы. Это первая, наиболее простая, чисто памфлетная часть «Нормы» обрамляется прологом и эпилогом, содержание которых заключается в том, что в КГБ вызывают странного мальчика и заставляют его читать некую рукопись, по-видимому, сам роман Сорокина (это странная, хотя и явная аллюзия на эпизод в «Зеркале» Тарковского, когда подросток читает письмо Пушкина к Чаадаеву). Части со второй по шестую предельно разнообразят жанровое и формальное богатство этого произведения, уснащая его вставными новеллами, романом в письмах, стихами и советскими песнями, создавая пародию на интертекст. В последней части речь героев переходит в абракадабру, чем символизируется конец русского романа и всякого художественного письма вообще.

Появление второго романа Кристиана Крахта, «1979», стало едва ли не самым заметным событием франкфуртской книжной ярмарки 2001 года. Сын швейцарского промышленника Кристиан Крахт (р. 1966), который провел свое детство в США, Канаде и Южной Франции, затем объездил чуть ли не весь мир, а последние три года постоянно живет в Бангкоке, на Таиланде, со времени выхода в свет в 1995 г. своего дебютного романа «Faserland» (русский пер. М.: Ад Маргинем, 2001) считается родоначальником немецкой «поп-литературы», или «нового дендизма».

Сборник рассказов.

Примечание относительно авторства второго тома «МЛК» Первый том романа «Мифогенная любовь каст» был написан двумя авторами — Сергеем Ануфриевым и мной. К сожалению, по житейским обстоятельствам С. А. не смог принять участие в написании второго тома, за исключением двух больших фрагментов — в первой и десятой главах, — которые принадлежат его перу. Эти фрагменты выделены в тексте курсивом. Я также позволил себе включить в текст романа некоторые стихи С. А. Они тоже выделены курсивом.

Книга, которую критики сравнивали с лучшими произведения ми Жана Жене и Уильяма Берроуза! Роман — скандал. Роман — сенсация. Произведение, которое принесло Владимиру Сорокину статус «живого классика» современной нонконформистской прозы. Поразительная фантасмагория образов... Криминальная мистерия любви и смерти, написанная на потрясающем «новоязе» антиутопической компьютерной эры. Этот роман может возмущать или завораживать...

В сборник вошли рассказы Владимира Сорокина: — Эрос Москвы — Тридцатая любовь Марины — Москва

Сборник рассказов Владимира Сорокина.

Автор, наверное, не нуждается в представлении, а содержание таково: «Сердца четырех» и «Месяц в Дахау» — это проза, а «Dostoevsky-trip», «Пельмени» и “Hochzeitsreise” (по-немецки — свадебное путешествие) написаны как пьесы.

Роман о современной жизни без прикрас, о бизнесе и способах его устроить, о рэкете и киллерах и, конечно же, о любви. О самой сильной и бесконечно нежной — о любви по расчету.