Ad Marginem Press

С приходом Октябрьской революции авангардист Александр Родченко покинул свою мастерскую, чтобы принять участие в переобустройстве быта и общественных пространств, перешедших под управление большевиков. Убежденный в том, что ключевую роль в преобразовании общества должны играть беспредметные формы, он посвятил себя работе над разнообразными проектами с целью вдохнуть эстетику авангарда в большевистское стремление модернизировать страну. Список непосредственных вкладов Родченко в искусство, которое конструктивисты впоследствии окрестили «производственным», включает в себя множество работ — таких, например, как дизайн авиационного ангара, где беспредметные формы сочетались с коммунистической символикой, а также эскизы светильников для московского кафе «Питтореск».

Важнейшим преимуществом фотографии обычно считается ее способность запечатлеть мир в момент, когда он менее всего этого ожидает. Моментальный снимок фиксирует наши позы, движения и действия, которые мы сами не осознаем и не контролируем. Фотография способна показать человека в состоянии полного самозабвения. Поэтому ее часто сравнивают с психоанализом: застигая человека неожиданно, фотография получает возможность визуализировать его бессознательное. И столь же часто фотографию сравнивают со смертью, которая также обладает способностью приходить неожиданно. Истина фотографии понимается, таким образом, как истина бессознательного, неожиданного, застающего врасплох — и потому разоблачительного, обнажающего скрытое.

В последнее время много говорится и пишется об искусстве как производстве знания, о том, какими могут или должны быть педагогические методы искусства. Поэтому имеет смысл оглянуться назад, на ранний период истории современного искусства — ведь художественный авангард не был чем-то самим собой разумеющимся и должен был искать способы себя легитимировать, истолковать и объяснить. Одним из ранних и стилеобразующих примеров такой легитимации служит текст Василия Кандинского «О духовном в искусстве» (1912), в котором ставится знак равенства между практикой, теорией и педагогикой искусства. Цель Кандинского — придать искусству рациональный и научный характер, дабы утвердить его в качестве учебной дисциплины.

Эта новаторская книга была впервые опубликована в 1979 году. Настоящее расширенное издание дополнено исчерпывающим рассказом о технических, политических и эстетических сдвигах в искусстве перформанса, свойственных началу XXI века. Широкая привлекательность перформанса в глазах растущей аудитории, интересующейся новым искусством, объясняется желанием напрямую общаться с наиболее выдающимися художниками современности. Маурицио Каттелан, Пол Маккарти, Таня Бругера, Мэтью Барни, Пэтти Чанг-лишь несколько из множества имен, которые эта книга представляет в историческом контексте, связанном с другими пионерами в области перформанса — от футуристов с дадаистами до Ива Кляйна с Лори Андерсон.

Не все люди склонны к прокрастинации, и не каждому прокрастинатору способна помочь стратегия упорядоченной прокрастинации, поскольку иногда это свойство является проявлением проблем посерьезнее, а для их решения нужен более глубокий подход, нежели поверхностное философствование. Тем не менее, если судить по моему почтовому ящику, на этих страницах многие смогут разглядеть себя и в результате если не решить свою проблему полностью, то хотя бы испытать облегчение. Нелишним бонусом будет и целый ряд симпатичных понятий, которые можно применить к себе, таких как аказия, горизонтальная организация, приоритетность заданий, синдром незакрытых скобок.

Я пытался найти неформальный стиль, который хорошо отражал бы мою натуру в том виде, в каком я ее себе на тот момент представлял. (Как известно, одежда — это не про то, кем мы являемся, а про то, кем мы хотели бы быть.) В процессе я уяснил для себя меланхоличную истину, которая неизбежно открывается всем мужчинам при попытке освоить новый офисный casual: одеваясь неформально, мужчина обязан принимать моду значительно более всерьез, нежели когда в офисе принят строгий дресс-код. Новый неформальный стиль, как и старый неформальный стиль, призван сообщать идею легкости и комфорта. Однако же, в отличие от старого, новый неформальный стиль — это про статус.

Это рассказ не о переменах, происходивших в городе, а о тех переменах, что происходили в авторском восприятии города. Из всей неразберихи 1920 года мне запомнилось то, как жаркой воскресной ночью я ехал по безлюдной Пятой авеню на крыше такси, как завтракал с томной красавицей Кей Лорел и Джорджем Джином Натаном в прохладе Японского сада в Ритце, как то и дело писал всю ночь напролет, как переплачивал за тесные квартиры и покупал великолепные, но вдребезги разбитые автомобили. Появились первые подпольные питейные заведения, вышли из моды неторопливые прогулки, лучшим местом для танцев был просторный Монмартр, где в толпе подвыпивших студентов мелькали белокурые кудряшки Лилли-ан Тэшман.

Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения «Occupy Wall street», придумавшим слоган «Нас — 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.

Курцио Малапарте (Malaparte — антоним Bonaparte, букв, «злая доля») — псевдоним итальянского писателя и журналиста Курта Эриха Зукерта (1898-1957), «неудобного» классика итальянской литературы прошлого века. В 1941 году, впав в немилость к Муссолини и чудом избежав ареста, Малапарте отправился в качестве корреспондента «Corriere della Sera» на Восточный фронт. Его наблюдения и свидетельства очевидца стали основой гигантской фрески, изображающей охваченную войной Европу — от Сталинграда до побережья хорватской Далмации. Роман «Капут», ее первая и наиболее известная часть, был издан в 1944 году, когда война еще продолжалась, вторая часть, «Шкура» (1949), вышла вскоре после ее завершения.

Курцио Малапарте (Malaparte — антоним Bonaparte, букв, «злая доля») — псевдоним итальянского писателя и журналиста Курта Эриха Зукерта (1989-1957), неудобного классика итальянской литературы прошлого века. «Шкура» продолжает описание ужасов Второй мировой войны, начатое в романе «Капут» (1944). Если в первой части этой своеобразной дилогии речь шла о Восточном фронте, здесь действие происходит в самом конце войны в Неаполе, а место наступающих частей Вермахта заняли американские десантники. Впервые роман был издан в Париже в 1949 году на французском языке, после итальянского издания (1950) автора обвинили в антипатриотизме и безнравственности, а «Шкура» была внесена Ватиканом в индекс запрещенных книг. После экранизации романа Лилианой Кавани в 1981 году (Малапарте сыграл Марчелло Мастроянни), к автору стала возвращаться всемирная популярность. Вы держите в руках первое полное русское издание одного из забытых шедевров XX века.

Брассай (1899-1984) родился в городе Брашов в венгерской части Румынии. Во Францию приехал после Первой мировой войны. Вначале увлекался живописью, был близко знаком с Генри Миллером, Мишо, Райхелем и многими другими. Славу ему принесли его первые снимки ночного Парижа, после чего Брассай сделал окончательный выбор в пользу карьеры фотографа. В его наследие, кроме прочего, входят эссе о Пикассо, Миллере и Марселе Прусте.

Второй том дневников «Семьдесят минуло» Эрнста Юнгера (1895-1998) охватывает период жизни писателя с 1971 по 1980 годы. Круг его путешествий сужается до стран Магриба (Тунис и Марокко), где он собирает впечатления для написания романа «Эвмесвиль», редких поездок в Африку и Шри-Ланку, а также в Грецию, Турцию и на Сицилию. Зато расширяются воображаемые путешествия Юнгера в глубь его собственной, насыщенной невероятными приключениями и испытаниями жизни.

Что такое благосостояние? Как возник капитализм? Зачем платить налоги? Как в современном мире работает принцип распределения? Отвечая на эти и другие вопросы, финансист Георг фон Вальвиц пишет новую историю развития экономических идей, начиная с Адама Смита и заканчивая Occupy Wall Street. Остроумно и легко он объясняет то, что мы привыкли считать очень сложным. Останавливаясь на ключевых фигурах и событиях двухсот лет существования экономики в современном понимании этого слова, в каждой главе он проводит параллели с современностью: идеи Смита, Руссо, Милля, Бакунина, Маркса и Кейнса в книге перекликаются с кризисами в Греции и Исландии, экономической моделью Китая и протестными акциями последних лет.

Как изменился культурный ландшафт после появления глобального супермаркета? Что произошло с современным искусством после Энди Уорхола, с поп-музыкой — после Нирваны и MTV, с кино — после «Звездных войн»? И так ли важны сегодня, когда лейбл на вашей майке ценнее ее фасона, старые понятия вкуса и стиля? Ответы на эти вопросы предлагает в своей книге Джон Сибрук, колумнист журналов New Yorker, Harper's Bazaar, GQ, Vanity Fair, Vogue, Village Voice. Его исследование — путеводитель по современной культуре, в которой информационный шум оказывается важнее самого события, качество равно актуальности, и уже никто не в состоянии отделить продукт от его позиционирования, а культурную ценность — от рыночной стоимости. Добро пожаловать в мир Nobrow! Мир, в котором вы уже давно живете, хотя и боитесь себе в этом признаться.

Данное издание — первый том в серии GARAGE Pro, новой инициативе Музея современного искусства «Гараж» и издательства «Ад Маргинем Пресс». Задача серии — представить размышления кураторов, художников, критиков и искусствоведов из разных уголков мира о кураторской практике, функциях современных музеев и работе в сфере искусства сегодня.

В настоящем издании впервые собраны все тексты Вальтера Беньямина о Шарле Бодлере — ключевом персонаже в творчестве немецкого мыслителя. Бодлер для Беньямина — главный герой театра «модерна», сквозь фигуру которого, как сквозь призму, просвечивает сеть беньяминовских понятий-метафор, раскрывающих особенности культуры XIX века: фланер, аллегория, сплин, богема, проститутка, буржуа, мода, толпа и т.д. Именно в цикле эссе о Бодлере Беньямин формулирует ключевые идеи собственной культурно-исторической антропологии, оказавшей огромное влияние на современные представления о культуре.

«Северный волхв» (1993) — последняя прижизненная книга британского мыслителя Исайи Берлина (1909-1997), которая входит в цикл его исследований, посвященных центральным фигурам контр-Просвещения: Жозефу де Местру, Джамбаттисте Вико и Иоганну Готфриду Гердеру. Герой книги Берлина Иоганн Георг Хаманн (1730-1788, полузабытый современник Канта, также, как и он, живший в Кенигсберге, предстает в его эссе не столько реакционером и хулителем идеи автономного разума, сколько оригинальным мыслителем, ставшим предшественником основных тенденций философии нашего времени — идеи лингвистической природы мышления, неразрывности и взаимопроникновения природы и культуры, аффективных основ познания и множественности типов рациональности.

«Фрагменты любовной речи» сделали Ролана Барта знаменитым: после ее выхода в свет в 1977 году теоретика-семиолога стали воспринимать как новую поп-звезду. Его приглашают на телешоу вместе с Франсуазой Саган и Анной Голон (соавтором романов об «Анжелике»), интервью с ним появляются в массовых журналах типа Playboy (над которым Барт когда-то издевался в своей книге «Мифологии») и Еlle. Виной этому успеху — очевидная для всех читателей близость «Фрагментов» к художественному произведению со своим сюжетом и героями. Так книга критика и теоретика о речи влюбленных сама становится примером и образцом любовной речи.

«Этика пыли» (1866) — трактат британского арт-критика, писателя и социального мыслителя Джона Рёскина, выполненный в форме платоновских диалогов старого профессора и учениц. Этот необычный текст служит своего рода введением в проблему кристаллизации, структурной формы, присущей предметному миру, окружающему нас, и содержит в себе мысли Рёскина о системе образования, развитии европейского изобразительного искусства и дизайна и месте человека в мире. Книга была написана по следам лекций, прочитанных в Оксфорде, Брэдфорде и Манчестере в 1860-х годах.

Каждое утро архитектор и писатель Майкл Соркин идет из своей квартиры в Гринвич-Виллидж через Вашингтон-сквер в свою мастерскую в Трайбеке. Соркин не спешит; и он никогда не пренебрегает тем, что его окружает. Напротив, он уделяет всему вокруг самое пристальное внимание. В «Двадцати минутах на Манхэттене» он объясняет, что видит, что представляет, что знает. При этом перед нами раскрываются невероятные слои истории, инженерного дела, искусства и насыщенной социальной драмы — и все это за время простой двадцатиминутной прогулки.

Данная книга, как и ее предшественница с созвучным названием («Краткая история кураторства»), составлена из устных рассказов. Все интервью брал ее автор, Ханс Ульрих Обрист, иногда совместно с Филиппом Паррено. В центре бесед — важнейшие (технологические и интеллектуальные) изобретения экспериментальной авангардной музыки XX века, ее связь с другими видами искусства и наукой, соотношение звука и пространства, звука и времени. Среди собеседников Обриста — Кархайнц Штокхаузен и Терри Райли, Брайан Ино и Янис Ксенакис, Пьер Булез и Каэтану Велозу. Книга пополняет архив современной культуры, который Обрист тщательно собирает, документируя ключевые события и стратегии в мире науки и искусств рубежа XX-XXI веков.

Антология «Русский космизм», составленная философом и арт-теоретиком, профессором Нью-йоркского университета Борисом Гройсом, представляет как известные, так и малознакомые тексты, помещая их в контекст современной социальной и политической теории. «Русский космизм» предстает у Гройса предтечей современной концепции власти и политики как «биовласти» и «биополитики», а базовые для «космистов» понятия бессмертия и музея оказываются в центре нынешних дискуссий о «постгуманизме» и новой «музеологии».

Поймать волну — означает коммуницировать, передавать свои сущностные ритмы другу, любовнику, просто окружающим людям, и, что не менее важно, ощущать при этом и ответные вибрации. Быть с кем-то на одной волне значит внутренне обогащаться. Хипстер «просекает» это в том смысле, что невозможно постигнуть кого-либо или что-либо, не ощутив ритм внутренней вибрации объекта постижения. Помнится, как-то раз один мой чернокожий приятель на протяжении получаса вел интеллектуальную беседу с белой девушкой, у которой за плечами был колледж. Этот негр в буквальном смысле ни читать, ни писать не умел, но зато обладал удивительно чутким слухом и даром мимикрии под собеседника.

Добро пожаловать в овеществленное прошлое виртуального будущего! В этой книжке помещены два эссе, написанные в 1990-е годы, когда Сеть только-только превратилась в существенный элемент повседневной жизни. Сегодня для нас, граждан постиндустриального общества, настолько естественно обмениваться информацией по компьютерной сети с людьми в любой точке мира, что мы об этом даже не думаем. Для двадцатилетних студентов Университета Вестминстера, где я преподаю, Сеть — нечто такое, что было всегда. Это поколение не представляет, как родители вообще ухитрялись общаться и работать, делать покупки и заниматься политикой без компьютеров, ноутбуков, планшетов и смартфонов.