Время

В новую книгу Марка Фреидкина — широко известного в весьма узких, но чрезвычайно рафинированных кругах поэта, прозаика, переводчика, автора и исполнителя песен — вошли четыре его неопубликованных прозаических произведения: «Искусство первого паса», «Ex epistolis», «История болезни, или Больничные арабески 20 лет спустя» и «О Венедикте Ерофееве». Вещи, безусловно, спорные, неоднозначные и очень мало на что похожие. Тем не менее, книга читается легко, хотя и понимается трудно. Можно смело сказать, что это настоящий подарок наиболее взыскательным ценителям изящной словесности.

»Пятёра в зоне лучше двушника в дисбате» — такая присказка родилась в современных дисциплинарных батальонах России. Другими словами, дисбат — это ад. Илья Рубинштейн — романтик-экстремал. Его проза и драматургия сродни песням Высоцкого, где человек всегда на краю, в тисках неразрешимых обстоятельств, за минуту до смерти. И, как у Высоцкого, в повестях и рассказах Рубинштейна почти всегда драма и юмор проживают «в одном флаконе». Ну а плюс к этому — абсолютная непредсказуемость сюжета вкупе с болью автора за всех своих героев.

В.Ф.Кормер — одна из самых ярких и знаковых фигур московской жизни 1960-1970-х годов. По образованию математик, он по призванию был писателем и философом. На поверхностный взгляд «гуляка праздный», внутренне был сосредоточен на осмыслении происходящего. В силу этих обстоятельств КГБ не оставлял его без внимания. Роман «Наследство» не имел никаких шансов быть опубликованным в Советском Союзе, поскольку рассказывал о жизни интеллигенции антисоветской. Поэтому только благодаря самиздату с этой книгой ознакомились первые читатели. Затем роман был издан в Париже (под редакцией Ю.Кублановского), но полный авторский вариант вышел в журнале «Октябрь» в 1990 году.

Говорить о Виктории Иноземцевой трудно, потому что ее стихи прозой не пересказываются и к освещению общемировых тем не сводятся. Но точнее, музыкальнее и проще никто еще не раскрыл в поэзии темы окончания века: исчерпанность всего и страх перед бесчувственной новизной. Усталость от прошлого и тонкая пронзительная тоска по нему, как по детству. Пишет Иноземцева давно, но публикуется редко. Да и невозможно было бы слишком часто добывать из собственного подсознания те яркие и необъяснимые вещи, которые она дарит в своих стихах.

Вашему вниманию предлагается комплект из 4 книг Игоря Губермана. У Игоря Губермана самая, вероятно, счастливая из всех возможных писательских судеб — прежде, чем стать предметом литературоведческих исследований, он стал объектом читательской любви и многочисленных подражаний. Таких судеб в современной русской литературе совсем немного, можно еще вспомнить Высоцкого и Жванецкого. И что интересно: во всех таких случаях литература летает поверх всяческих барьеров и границ — ладно бы государственных, но и национальных, и религиозных, и даже идеологических. Над афористичными, меткими и ядовитыми губермановскими «стишками» (авторское определение) хохочут в самых разношерстных компаниях России, Израиля, Америки, Германии и всех прочих стран нынешнего «русского мира». Очень многие мечтают видеть Губермана в качестве собеседника — поэтому так часто у него берут интервью, теребят вопросами на концертах. Его читатели интуитивно угадывают: если писатель так точно укладывает явление жизни в четыре короткие строчки «гарика», он будет интересен и содержателен и в более крупных формах. Эта догадка вполне верна: Игорь Губерман — прекрасный прозаик. В своих автобиографических книгах он выглядит не только блистательным остроумцем, но и тонким наблюдателем, и добрым мудрецом — именно таков он и в жизни.

Благодаря редкому сочетанию интуиции, эрудиции, стиля и обаяния Артемий Кивович Троицкий (АКТ) много лет бессменно удерживает позицию обозревателя номер один в российской масс-культуре. На вопрос «Что вам лучше удается — гнусные пасквили или позитивные статьи?» он ответил: «Главное — писать о том, к чему ты неравнодушен». Сам давно ставший культовой фигурой, АКТ провел со студентами журфака МГУ мастер-класс, на который собрал в качестве «наглядных пособий» первых лиц музыкального бизнеса, журналистики, пиара и даже политики — от Петкуна до Хакамады. Книга наполнена такой неожиданной информацией, такими пристрастными оценками, такими подробностями истории, творчества и быта музыкальной тусовки, что и специалист, и рок-фанат, и случайный слушатель автомобильного приемника прочтут ее с восхищением. Или с возмущением.

В книге известного журналиста и писателя Бориса Минаева «Мужской день» собраны новеллы о Леве, главном герое его книг («Детство Левы», «Гений дзюдо», «Психолог»). Застенчивый и странный московский ребенок на наших глазах превращается в подростка, который уже предчувствует взрослую жизнь с ее тревогами и страстями. Ранее романы в новеллах «Детство Левы» и «Гений дзюдо» выходили отдельными книгами и уже заслужили любовь читателей. «Детство Левы» в 2006 году стало лауреатом первой национальной премии «Заветная мечта» (за лучшую книгу для детей), «Гений дзюдо» номинировался на «Большую книгу» и Бунинскую литературную премию. Все рассказы о Леве (включая не публиковавшиеся ранее) впервые выходят под одной обложкой.

Александр Этман — журналист, издатель и главный редактор ежедневной газеты «Новый Свет» (Чикаго), живет в США почти 20 лет. В его первую книгу, издаваемую в России, вошли рассказы о проблемах и радостях русской эмиграции последней волны. Написанные талантливо, эти истории, веселые и грустные, показывая героев в различных ситуациях, создают реальную картину жизни определенного среза американского общества, но главное «обладают довольно редким в современной литературе качеством: их интересно читать» (Дина Рубина). А по словам самого автора, в целом эта книга о том, как мы меняемся, и что было важным — уходит на второй план, что казалось пустяком — приобретает важность.

Пьесы Ксении Драгунской — особый мир, населенный странными персонажами. Они стреляются и тут же встают как ни в чем не бывало, пьют, поют и плачут, а коридорами московской коммуналки неожиданно выходят к морю. В смешных и грустных историях есть место чудесам, любви и надежде, поэтому в мир этих пьес хочется возвращаться снова и снова... В сборник «Пить, петь, плакать» вошли лучшие пьесы автора.

»Уважаемые россияне, вчера мною, Президентом Российской Федерации, был подписан указ за номером №1458 о мерах по обеспечению безопасности российского литературного наследия...» Так в нашу жизнь вошел «Генацид» — Государственная Единая Национальная Идея. Каждому жителю деревни Большие Ущеры была выделена часть национального литературного наследия для заучивания наизусть и последующей передачи по наследству... Лихо задуманный и закрученный сюжет, гомерически смешные сцены и диалоги, парадоксальная развязка — все это вызвало острый интерес к роману Всеволода Бенигсена: выдвижение на премии «Большая книга» и «Национальный бестселлер» еще в рукописи, журнальная, вне всяких очередей, публикация, премия журнала «Знамя» за лучший дебют года, подготовка спектакля в одном из ведущих московских театров...

Поколение – это, как принято считать, двадцать лет. И вот выросло у нас поколение, которому всего за две десятилетки выпало прожить целых две эпохи. Одни именуют их «лихими девяностыми» и «стабильными нулевыми», другие «глотком свободы» и «новым застоем». Григорий Волчек написал об этих близких нам всем эпохах два романа, которые так и тянет назвать документальными – настолько плотно насыщены они приметами реального времени, реальной политики и даже чертами реальных людей. Реформаторы Чубарь, Земцов, Гайдук – ближайшие сподвижники главного героя. В первом романе он недавний журналист, назначенный Ельцыным губернатором одной из приволжских областей («феодал»), во втором – вице-премьер российского правительства («федерал»). Сказать, что книга проглатывается на одном дыхании – в данном случае неудачная похвала. Наверное, лучше иногда откладывать ее, чтобы все вспомнить, подумать, перевести дух, а курящим – и выкурить сигаретку…

В стихах Марии Похиалайнен точный поэтический размер совмещается с игрой форм, предлагается бесконечное множество вариантов историй, которые только на первый взгляд женские, а на второй и все последующие — литературная игра, которая, конечно, куда интереснее всех этих встреч-невстреч, ожиданий-разочарований и проч. А за этим — понимание современным человеком условности временных рамок и безусловности переживаний. Калейдоскопическая быстрота в смене масок, ритмов, исторических эпох — да, это знак таланта, того самого, который есть у настоящих женщин: приземляться всегда на ноги.

Первый отечественный «книжный сериал», написанный в жанре сверхпопулярного на Западе «иронического любовного романа» (самый известный представитель жанра — «Дневник Бриджет Джонс»). Главные герои (москвич Сергей и минчанка Катя) попадают в череду случайных событий, которые полностью изменяют их жизнь. Если бы они могли читать мысли друг друга... А вот читатели имеют такую возможность (поскольку каждый эпизод романа описан и Катей, и Сергеем) — и обнаруживают, что мужчины и женщины не только чувствуют, но и видят, слышат, думают совершенно по-разному. «М+Ж» позволит каждому читателю как бы примерить на себя эти романтические приключения: странные, смешные и неожиданные. Книжную серию Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак «М+Ж» критика назвала «самым смешным и трогательным любовным дуэтом последних лет». Конечно же, кино не могло пройти мимо такого подарка — и вот уже роли Кати и Сергея в фильме «М+Ж» сыграли герои всенародно любимого телесериала «Не родись красивой» Нелли Уварова и Григорий Антипенко. Смотри фильм и читай книгу «М+Ж».

Первый отечественный «книжный сериал», написанный в жанре сверхпопулярного на Западе «иронического любовного романа» (самый известный представитель жанра — «Дневник Бриджет Джонс»). Главные герои (москвич Сергей и минчанка Катя) попадают в череду случайных событий, которые полностью изменяют их жизнь. Если бы они могли читать мысли друг друга... А вот читатели имеют такую возможность (поскольку каждый эпизод романа описан и Катей, и Сергеем) — и обнаруживают, что мужчины и женщины не только чувствуют, но и видят, слышат, думают совершенно по-разному. «М+Ж» позволит каждому читателю как бы примерить на себя эти романтические приключения: странные, смешные и неожиданные. Книжную серию Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак «М+Ж» критика назвала «самым смешным и трогательным любовным дуэтом последних лет». Конечно же, кино не могло пройти мимо такого подарка — и вот уже роли Кати и Сергея в фильме «М+Ж» сыграли герои всенародно любимого телесериала «Не родись красивой» Нелли Уварова и Григорий Антипенко. Смотри фильм и читай книгу «М+Ж».

1 том Гоголь прожил без малого сорок три года, что немного и по меркам XIX столетия. На литературное поприще он вступил двадцатилетним, признание публики обрел в двадцать два года, осознавал себя писателем до последних дней. Буквально все сочинения Гоголя, обеспечившие ему прижизненный статус главы русской литературы и мировую славу, появились на протяжении немногим более одиннадцати лет: первая книжка «Вечеров на хуторе близ Диканьки» увидела свет в 1831 году, а «Шинель», «Женитьба», «Игроки», «Театральный разъезд...» — в начале 1843-го. (А.Немзер) В это собрание включены все сочинения Николая Васильевича Гоголя, которые должен прочесть каждый интеллигентный человек, чтобы иметь право сказать: «Я Гоголя читал». В первый том вошли три первые книги писателя — «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Арабески» (этот сборник в его первоначальном составе переиздается крайне редко), «Миргород», а также ранние произведения. 2 том Личность и жизнь писателя виделись загадкой его современникам (включая самых близких) и остаются такими для нас, несмотря на разыскания нескольких поколений биографов. Огромный гоголевский эпистолярий, конечно, проясняет некоторые сюжеты, но зачастую прихотливо трансформирует реальность. (А.Немзер) Лучше, чем письма, тайну личности Николая Васильевича Гоголя внимательному читателю открывают его произведения. Второй том составили повести, комедии, критические статьи и рецензии, авторские дополнения и истолкования «Ревизора». В него включена также конспективная летопись жизни Гоголя. 3 том Вправе ли мы сетовать, что создатель «Ревизора» и первого тома «Мертвых душ» (не говоря о других его свершениях) чего-то не договорил? Не совестно ли требовать большего? Можно ли писать по-русски объемнее, выразительнее, неожиданнее, смелее, фантастичнее, достовернее, проникновеннее, чем это удалось Гоголю в двух его вершинных шедеврах? Гоголь не заметил, что замысел его уже воплотился. И заворожил читателей: главное впереди. После трагической и неожиданной смерти писателя тезис этот принял новую форму: главное еще не сказано. Гоголя следует дописать. Или переписать. Или оспорить. Отсюда тот нескончаемый диалог с Гоголем, что ведет и ведет русская литература. Гоголевские вопросы (словно бы и впрямь оставшиеся без ответа) не уходят и не могут уйти из национального сознания. (А.Немзер) В третий том включены поэма «Мертвые души», книга «Выбранные места из переписки с друзьями», статья «О «Современнике» и «Авторская исповедь», а также список основной литературы о творчестве писателя.

Воспоминания жены турецкого поэта Назыма Хикмета Веры Тулякой-Хикмет построены в виде разговора с близким человеком о самом сокровенном, о пережитом. Назым Хикмет жил в эмиграции в России, был коммунистом-романтиком и борцом за справедливость. Вырисовывается биография пылкого, мужественного, честного человека, ранимого и очень любимого и любящего. В жанровом отношении «Последний разговор с Назымом» — художественная биография, в которой действительные факты и события жизни поэта организованы в соответствии с личностью биографа. За великодушной, пылкой, восточной мужественностью героя здесь постоянно чувствуется поддержка проникновенной женственности автора. Именно согласие голосов мужского и женского, героической и лирической тональностей создают в тексте образ совершенной любви. А отстранение автора от этой гармонии — ведь ее «разговор» с покойным Назымом есть только внутренняя обращенность к его образу, — придает опыту личного счастья значимость духовного испытания. Это не мемуары, а действительно разговор с умершим мужем. Вера Тулякова этим разговором «поначалу спасалась от горя, а потом он стал для нее потаенным делом жизни» (Андрей Дмитриев). Она осталась без Назыма, когда ей едва исполнилось тридцать, впереди была целая жизнь, но главное в этой жизни уже произошло — на все дальнейшие ее события лег отраженный свет счастливой общей судьбы с великим Назымом Хикметом.

К молодому удачливому адвокату является странный посетитель и просит, чтобы тот занялся только его делом, отложив все остальные. Узнав, в чем обвиняется его возможный клиент, адвокат сначала принимает его за сумасшедшего, но затем все же соглашается с его условиями. История, начавшаяся, как детектив, постепенно приобретает черты философско-психологического романа. Живой язык, неожиданные повороты сюжета и глубокий смысл делают дебютную книгу Виталия Кравчука литературным событием.

«Черемош» — книга лирической прозы, не самого популярного сегодня, но от того не менее прекрасного и важного для русской литературы жанра. Исаак Шапиро родом из Черновцов, диалектной лексикой Карпатского региона он владеет в совершенстве. А еще он искренне любит этот край, а потому так тепло, с легкой иронией и ностальгией (книга охватывает период примерно в тридцать лет, с первого послевоенного года до середины семидесятых) рассказывает он о коренных жителях Карпат, чьи села раскинулись вдоль Черемоша, притока реки Прут. «Будучи музыкально точной, поэтически гибкой, певучей, эта диалектная речь дарит понимающему читателю истинную отраду» (Марина Палей).

Елена Сунцова — молодой поэт «нижнетагильской поэтической школы», на ее творчество существенное влияние оказали литературные традиции нынешнего Петербурга. В новую книгу «Голоса на воде» вошли стихи и поэма, написанные в последние годы и частично публиковавшиеся в периодике.

Николай Тряпкин и Юрий Кузнецов, Борис Примеров и Валентин Сорокин, Валерий Ганичев и Владимир Бондаренко называют Сергея Соколкина одним из самых значительных поэтов своего времени. Он творчески следует традиции русской поэзии, начатой Сергеем Есениным и продолженной Павлом Васильевым, при этом его стихам не чужда новаторская образность, что сродни поэтике Владимира Маяковского. Тема любви к Родине — основная в его творчестве. И, конечно же, любовь к женщине, той единственной и неповторимой. Его имя стало широко известно в 1998 году благодаря шлягерам «Три розы» и «Певица и музыкант» в исполнении Ларисы Долиной. Это седьмая книга поэта.

Последние дни читала и перечитывала Вашу прекрасную книгу. Поэтому особенно «анализировать» не буду. Просто скажу, что у Вас совершенно отдельный и единственно свой голос. Ритм — гармонично нервный. Дыхание интонации — долгое, протяжное и вместе с тем музыкально напряженное. Из письма Татьяны Бек автору

В.Ф. Кормер — одна из самых ярких и знаковых фигур московской жизни 1960-1970-х годов. По образованию математик, он по призванию был писателем и философом. На поверхностный взгляд «гуляка праздный», внутренне был сосредоточен на осмыслении происходящего. В силу этих обстоятельств КГБ не оставлял его без внимания. Важная тема романов, статей и пьесы В. Кормера — деформация личности в условиях несвободы, выражающаяся не только в индивидуальной патологии («Крот истории»), но и в искажении родовых черт всех социальных слоев («Двойное сознание... «) и общества в целом. Реальность отдает безумием, форсом, тем, что сегодня принято называть «достоевщиной» («Лифт»). Революции, социальные и научно-технические, привели к появлению нового типа личности, иных отношений между людьми и неожиданных реакций на происходящее («Человек плюс машина»).

Гоголь прожил без малого сорок три года, что немного и по меркам XIX столетия. На литературное поприще он вступил двадцатилетним, признание публики обрел в двадцать два года, осознавал себя писателем до последних дней. Буквально все сочинения Гоголя, обеспечившие ему прижизненный статус главы русской литературы и мировую славу, появились на протяжении немногим более одиннадцати лет: первая книжка «Вечеров на хуторе близ Диканьки» увидела свет в 1831 году, а «Шинель», «Женитьба», «Игроки», «Театральный разъезд...» — в начале 1843-го (А. Немзер). В это собрание включены все сочинения Николая Васильевича Гоголя, которые должен прочесть каждый интеллигентный человек, чтобы иметь право сказать: «Я Гоголя читал».

В романе-эпопее «Шахта», созданном на основе воспоминаний одного из участников описываемых событий, перед читателем разворачивается масштабная картина в эпизодах нашего недавнего прошлого, трагического и героического. Ярко и достоверно, порой с горькой иронией, автор рассказывает о судьбах людей того времени.