Литература русского зарубежья

«Под знаком незаконнорожденных» («Bend Sinister», 1947) — второй англоязычный роман Владимира Набокова и первый роман, написанный им в Америке. Действие романа разворачивается в некоем полицейском государстве, где правит партия «эквилистов» («уравнителей») во главе с диктатором Падуком. В центре повествования всемирно известный философ Адам Круг, бывший одноклассник Падука, издевавшийся над ним в детстве. Пытаясь добиться от Круга публичной поддержки своей власти, Падук одного за другим арестовывает всех его друзей и знакомых, однако сломить философа удается, лишь разлучив его с маленьким сыном Давидом. По словам Набокова, «рассказ... ведется не о жизни и смерти в гротескном полицейском государстве. Главной темой... является... биение любящего сердца Круга, мука напряженной нежности, терзающая его, — и именно ради страниц, посвященных Давиду и его отцу, была написана эта книга, ради них и стоит ее прочитать».

Она пишет зеркальным почерком, от которого у непосвященных кружится голова. У нее блестящие способности к математике и физике, она гениальная циркачка, невероятный каскадер, она знает о зеркалах все, что можно о них знать. Она умеет видеть прошлое и прозревать будущее. Киев, Москва, Франкфурт, Индианаполис, Монреаль — она летит по жизни, неприкаянная и несвободная, видит больше, чем обычный человек способен вообразить, и ненавидит за это себя и того, кто наделил ее такой способностью. Новый мистический роман Дины Рубиной «Почерк Леонардо» — история человека, который не хотел быть демиургом. История женщины, которая с великолепной брезгливостью отвергает дар небес. Он уверял, что она — ангел. Смешно, конечно? Не в том смысле, что типа как с неба ангел, а, мол, природа ее родственна неким существам, которые в народном сознании фигурируют как ангелы-архангелы всякие... ну и прочая небесная братия. Что люди в них верят, потому что время от времени такие существа действительно появляются на земле среди людей…

В книгу произведений известного русского писателя Гайто (Георгия Ивановича) Газданова, проведшего большую часть жизни на чужбине, включены романы «Вечер у Клэр» (1929) и «Ночные дороги» (1941). Отмеченные печатью автобиографичности, эти книги-воспоминания повествуют, каждая на свой лад, об экзистенциальном одиночестве человека, оказавшегося в эмиграции, вдали от родины.

Шестидесятые годы прошлого века, Кавказ, те места, куда через сорок лет на смену дружбе народов придет затяжная война. Московский журналист Влад Гордин вынужден отправиться на лечение в туберкулезный санаторий «Самшитовая роща». Старожилы санатория и приехавший новичок в шутку основывают орден тубплиеров. Членов ордена связывает «незримая цепь Коха», и лишь среди равных, в кругу своих, они, наконец, могут свободно мыслить и любить. Между тем в одно время с тубплиерами горцы объединяются для заговора посерьезнее. Роман «Тубплиер» попал в длинный список «Русской премии» за 2011 год.

Однажды в России жило прекрасное поколение физиков и лириков. Они верили в силу нейтрино, готовы были строить наукограды и положить жизнь на дело прогресса. Ходили в походы, запоем читали Хемингуэя и Фолкнера, верили в счастливую звезду. «Золотая наша Железка» – легендарная юмористическая повесть Василия Аксенова о мечтателях и борцах, о тех, кто в холодной Сибири построил уникальный исследовательский центр и хотел изменить мир. Но прежде всего им пришлось изменить себя…

Дина Рубина совершила невозможное — соединила три разных жанра: увлекательный и одновременно почти готический роман о куклах и кукольниках, стягивающий воедино полюса истории и искусства; семейный детектив и психологическую драму, прослеженную от ярких детских и юношеских воспоминаний до зрелых седых волос. Страсти и здесь «рвут» героев. Человек и кукла, кукольник и взбунтовавшаяся кукла, человек как кукла — в руках судьбы, в руках Творца, в подчинении семейной наследственности? — эта глубокая и многомерная метафора повернута автором самыми разными гранями, не снисходя до прямолинейных аналогий. Мастерство же литературной «живописи» Рубиной, пейзажной и портретной, как всегда — на высоте: словно ешь ломтями душистый вкусный воздух и задыхаешься от наслаждения.

Удивительная книга крайностей, которые и составляют границы человеческой природы. Крайности сношаются между собой: грубость плодит нежность, отчаяние — любовные фантазии, цинизм жаждет власти. Безумная книга русского эмигранта, теряющего и находящего себя в ярости творчества.

Шмелеву выпало жить во времена, когда резко и трагически рушились привычные уклады жизни, ломались судьбы людей. Иван Сергеевич тоже испытал на себе крутой излом истории; революция разрубила его творческую жизнь на две половины: одну он прожил в России, другую — на чужбине, в эмиграции. нельзя сказать, что Шмелев для отечественного читателя полный незнакомец. Он один из немногих писателей-эмигрантов, которые продолжали публиковаться в России до 1928 года. И позднее у нас выходили сборники его повестей и рассказов. Настоящая книга приоткрывает те страницы творчества писателя, которые раньше не доходили до российского читателя.

Безумная карусель современной жизни огромного мегаполиса; потусторонняя организация, цель деятельности которой — выращивание фантомных «проектов» вроде неутомимого поиска затерянных в веках израильских колен; хоровод прохиндеев, идиотов, романтиков, торгашей и пророков... Страны и города, любовь и смерть, жизнь прошлая и безоглядный бег в будущее... В фокусе этой трагически смешной и уморительно грустной книги — изумленный взгляд одинокого человека на сегодняшний мир.

Малларме утверждал, что мир существует, чтобы войти в книгу. Для меня любовь – вчера, сегодня и завтра – материал для будущей книги. И не только моя любовь, и не только любовь, а все вообще, что со мной и с миром вокруг меня происходит. Мои душа и тело, мои близкие и не близкие, мои враги, моя вселенная, короче, моя единственная жизнь вчера, сегодня и завтра – материал для будущей книги. «У художника нет личной жизни... Все его изыскания — лишь ширма, за ней же только и всего – человек, страдающий нестерпимо от того, что нет в мире места нежности». Это написал английский писатель Лоренс Даррелл в своем романе «Жюстин». Мне нечего к этому добавить. Д. Рубина.

Иван Сергеевич Шмелев (1873 – 1950) – выдающийся русский писатель, великий мастер образа и слова, сохранивший в своих произведениях память об особенном русском укладе жизни и быта. Это и есть для «самого распрерусского» писателя живая и первородная ткань русской жизни. «Последний и единственный из русских писателей, — по слову А.И. Куприна, — у которого можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка».

Марк Алданов — русский писатель, публицист, автор романов, повестей, очерков на исторические темы, крайне популярных в начале ХХ века. Исторический жанр необыкновенно соответствовал личности Алданова — ученого с аналитическим складом ума, человека книжного. Обращаясь к истории писатель размышлял о революции: начиная с Великой французской революции в дебютной тетралогии «Мыслитель» и осмысляя Октябрьскую революцию 1917 года в России в более поздних произведениях.

В книге впервые собраны повести и рассказы писателя Русского зарубежья Михаила Дмитриевича Иванникова (1904-1968), чье творчество высоко оценивали Бунин, Адамович, Ходасевич. В приложении наряду с историко-литературным комментарием содержатся материалы к биографии писателя, прослеживается история восприятия его творчества.

Страшные годы в истории Советского государства, с начала двадцатых до начала пятидесятых, захватив борьбу с троцкизмом и коллективизацию, лагеря и войну с фашизмом, а также послевоенные репрессии, — достоверно и пронизывающе воплотил Василий Аксенов в трилогии «Московская сага». Вместе со страной три поколения российских интеллигентов семьи Градовых проходят все круги этого ада сталинской эпохи.

Василий Яновский (1906, Полтава — 1989, Нью-Йорк) — один из ярких представителей «незамеченного поколения» русского Монпарнаса, автор скандальных воспоминаний о русской эмиграции «Поля Елисейские». Ранняя проза Яновского — о том, что он знал лучше всего: о молодых русских в Париже. Они оказались во Франции двадцатилетними и начали жизнь на новой родине, но Вторая мировая война вынудила многих покинуть Европу и опять начинать все сначала. Два романа, вошедших в эту книгу, были закончены уже в США. «Портативное бессмертие» (публикуется в России впервые!) Яновский начал писать еще в Париже. Перед Второй мировой группа ученых, предчувствуя мировую катастрофу и понимая, что мир надо менять, изобретает лучи — омега, которые могут сделать все человечество добрым… «По ту сторону времени» — это и «метафизический триллер», и «роман-притча», и «сакрально-научный детектив». В тринадцать дней безвременья Конрад, русский эмигрант, из американского мегаполиса попадает в загадочное изолированное селение, на первый взгляд, совсем не тронутое цивилизацией…

В Нью-Йорке покончил с собой известный художник, иммигрант из Советского Союза. Трагедия стала шокирующей неожиданностью для его друга-журналиста, который решает разобраться в причинах. Для этого ему приходится не только встретиться с женой самоубийцы и женщиной, которую молва считает виновницей происшествия, но и вернуться к истокам своей дружбы с художником, вспомнить сопряженные с ним годы жизни, а также заново перечитать интервью и статьи о покойном, расшифровки своих бесед с ним, не всегда предназначенных для печати. Однако имеет ли он право ворошить прошлое, рассказывать известную ему и не всегда лицеприятную правду, бередить раны близких, задумывается один из героев романа. И вдруг приходит ответ на этот вопрос в виде загадочного письма... «с того света». Которое, кстати, столь же загадочным образом исчезает, оставшись непрочитанным. Непредвиденный толчок расследованию пожилого журналиста дает романтическое знакомство с молодой особой, которая делится историей, давно тревожащей се совесть. И выясняется деталь, придающая этой драматической истории оттенки подлинной трагедии. Книга написана в необычном жанре. Профессия одного из главных героев позволяет автору включить в детективно-беллетристическую ткань романа целый ряд интервью с представителями разных волн русской иммиграции в Америке. Таким образом, возникает увлекательное полотно новой жизни бывших россиян за границей и роли в ней ностальгии, которая для одних является движущей силой, а для других еще одним трагическим обстоятельством.

Главная героиня романа Ксения, убежав из России в Германию, вынуждена воевать с немецкой бюрократией, отстаивая свои права этнической немки. И не только Ксения. Даже Петеру, симпатичному восточному немцу, бывшему агенту Штази, попросившему в Германии убежище под видом русского Павла Иванова, грозит высылка в... Сибирь.

Марина Цветаева (1892—1941) — великий поэт ХХ столетия. Ее творчество — это исповедь женщины с трудной судьбой, для которой поэзия и жизнь были нерасторжимы. Она никогда не сочиняла рассказов, новелл, повестей, романов, каковые, по сложившейся традиции, только и называются «художественной прозой». В прозе Цветаевой — свои жанры, вернее, свой сплав нескольких жанров. В ней никогда не встречается вымышленного сюжета и вымышленных героев. Цветаева всегда писала исключительно о том, что сама видела, помнила, переживала мыслью и чувством. И Пушкин — это вечный цветаевский духовный спутник, по нему она сверяет свое «время и место».

Эмиграция — это всегда провинция. Люди уезжают из родной страны, но не рвут с ней живой связи. Это продолжение прежней жизни, однако не внутри страны, а вне ее. Изнутри и снаружи видится; жизнь нашего Отечества по-разному. Глядя со стороны, видно многие, чего не заметно, пока живешь на Родине. Память о том, что было Там, помогает жить Здесь. Эмиграция — это когда надо перейти рубеж. О тех, кто перешел его, и о тех, кто остался по ту сторону, рассказывается в книге Михаила Аранова.

Сергей Довлатов родился в эвакуации и умер в эмиграции. Как писатель он сложился в Ленинграде, но успех к нему пришел в Америке, где он жил с 1979 года. Его художественная мысль при видимой парадоксальности, обоснованной жизненным опытом, проста и благородна: рассказать, как странно живут люди — то печально смеясь, то смешно печалясь. В его книгах нет праведников, потому что нет в них и злодеев. Писатель знает: и рай, и ад — внутри нас самих. Верил Довлатов в одно — в «улыбку разума». Эта достойная, сдержанная позиция принесла Сергею Довлатову в конце второго тысячелетия широкую известность. Его проза инсценирована, экранизирована, изучается в школе и ВУЗах, переведена на основные европейские и японский языки... Сергей Довлатов говорил, что похожим ему хочется быть только на Чехова. Что ж, оставаясь самим собой, больше, чем кто-нибудь другой из его литературного поколения, он похож сегодня на русского классика.

Маршал Жуков. Вы знаете его по книгам и фильмам, по кинохронике и фотографиям. Его имя навсегда вписано в историю XX столетия. В новой книге Виктора Суворова читатели увидят портрет совсем другого Жукова.

Книга Виктора Суворова «День «М» переведена на 21 язык и выдержала более 70 изданий в разных странах. Это произведение признано лучшим журналистским расследованием десятилетия. За «День «М» Суворов удостоен звания профессора в Польше, академика — в США. Действительно ли Гитлер опередил Сталина? Виктор Суворов утверждает, что Великая Отечественная война могла начаться 6 июля 1941 г.

»Ледокол» Виктора Суворова, по оценке лондонской газеты «Таймс», — самое оригинальное произведение современной истории. Книга переведена на 27 языков, выдержала более 100 изданий. В ней автор предлагает свою версию начала Второй мировой войны.

О чем бы ни писал Севела — о маленьком городе его детства или об огромной Америке его зрелых лет, — его творчество всегда пропитано сладостью березового сока, настоянного на стыдливой горечи еврейской слезы.