Литература русского зарубежья

В 4-5-6-м томах Собрания сочинений печатается «Архипелаг ГУЛАГ» — всемирно известная эпопея, вскрывающая смысл и содержание репрессивной политики в СССР от ранне-советских ленинских лет до хрущёвских (1918—1956). Это художественное исследование, переведенное на десятки языков, показало с разительной ясностью весь дьявольский механизм уничтожения собственного народа. Книга основана на огромном фактическом материале, в том числе — на сотнях личных свидетельств. Прослеживается судьба жертвы: арест, мясорубка следствия, комедия «суда», приговор, смертная казнь, а для тех, кто избежал её, — годы непосильного, изнурительного труда; внутренняя жизнь заключённого — «душа и колючая проволока», быт в лагерях (исправительно-трудовых и каторжных), этапы с острова на остров Архипелага, лагерные восстания, ссылка, послелагерная воля. В том 4-й вошли части Первая: «Тюремная промышленность» и Вторая: «Вечное движение». В том 5-й вошли части Третья: «Истребительно-трудовые» и Четвертая: «Душа и колючая проволока». В том 6-й вошли части Пятая: «Каторга», Шестая: «Ссылка» и Седьмая: «Сталина нет»; приводится аннотированный указатель имён (более двух тысяч).

Имя поэта Валентины Синкевич (1926, Киев), одного из ярких представителей второй волны русской эмиграции, сегодня уже хорошо известно на родине, но по-прежнему мало кто знает, что писательница является автором замечательной эссеистики. В «Моих встречах» собраны избранные статьи, эссе и воспоминания Валентины Алексеевны Синкевич — о писателях русской Америки — почти за полвека ее литературной деятельности. Многие из них в разные годы публиковались в российских и эмигрантских изданиях — «Новый мир», «Грани», «Октябрь», «Новый журнал», «Встречи», тихоокеанский альманах «Рубеж» и других. В сборник вошли очерки, посвященные Ивану Елагину и Иосифу Бродскому, Дмитрию Бобышеву и Льву Лосеву, Науму Коржавину и другим.

А.И. Солженицын (1918-2008) — выдающийся русский писатель, лауреат Нобелевской премии. Первый же его рассказ, «Один день Ивана Денисовича», опубликованный в 1962 году, принес ему мировую известность. После выхода на Западе его книги «Архипелаг ГУЛАГ» (1974) Солженицын был лишен советского гражданства и выслан из страны. В 1994 году вернулся на Родину.

Два романа, «Далекое зрелище лесов» и «После нас потоп», ряд повестей и рассказов составляют содержание третьего тома Собрания сочинений Бориса Хазанова. Центральный текст — «После нас потоп» — рисует ситуацию страны накануне крушения советской империи. Фантастика реальной действительности — так можно сформулировать общую тему и сверхсюжет произведений этого тома.

»Ничего страшного» — новое произведение Игоря Смирнова-Охтина из серии «лоскутных романов». Особенность «лоскутного романа», принцип которого автор выводит из подобия с квантовым мироустройством, в том, чтобы общая композиция книги, составленной из отдельных произведений, подчинялась единой существенной мысли или некой метафоре.

В первом томе намеченного Собрания сочинений Бориса Хазанова представлены написанные в разные годы романы «Я Воскресение и Жизнь», «К северу от будущего» и «Антивремя», повести «День рождения инфанты» и «Соната опус 90». Общая тема, объединившая эти различные по времени и месту действия произведения, — память как залог бессмертия, как мост, соединивший историю и современность, как неиссякающий ресурс творчества. Книгу открывает эссе-предисловие Марка Харитонова.

Время и место действия романов «Нагльфар в океане времен» и «Хроника N», повестей «Третье время» и «Час короля», вошедших во второй том Собрания сочинений Бориса Хазанова, различны: предвоенная Москва, провинциальный русский город второй половины века, районная больница в далеком тылу, вымышленное миниатюрное скандинавское государство в годы оккупации. Но все они связаны общей темой. Это достоинство суверенной личности — взрослого или подростка, монарха или бывшего заключенного — вопреки враждебному окружению, перед лицом злодейского Государства и абсурдной Истории.

В четвертый том Собрания сочинений Бориса Хазанова вошли повести «Зов родины» и «Возвращение», рассказ «Пусть ночь придет», роман в новеллах «Взгляни на иероглиф» и заново отредактированный и дополненный роман «Вчерашняя вечность». Сквозные темы этих различных по жанру и исполнению произведений — человек, противостоящий Истории, судьба России в XX веке, родина и чужбина.

Мысль Достоевского о том, что русский становится окончательно русским, лишь осознав себя вполне европейцем, актуальна до сих пор. Творчество Ольги Голубевой-Сванберг — яркое тому подтверждение. Европейский контекст, в котором рождаются, живут и дышат ее произведения, еще больше выделяет «русскость» ее души. Когда Ольга пишет о любимом городе, мы можем только догадываться о каком из них идет речь: Хельсинки, Москве, Санкт-Петербурге, Таллине, хотя каждый читатель воспринимает его своим и близким благодаря тому, что он прочитан русской стороной ее творческой натуры. Если в вашей жизни давно не происходило «больших и хороших глупостей», перестали сниться цветные сны и происходить чудеса, берите срочно в руки эту книгу. А если вы живете с верой в Любовь и Мечту, то вам тем более по пути с автором. Воспаряйте вместе, наслаждаясь палитрой осенних красок!

Зуб мудрости. Когда заканчивается детстве? Когда на человека со всей беспощадностью обрушивается осознание несправедливости мира. Севела — блистательный психолог, знаток человеческой души — показывает нам мир глазами ребенка, девочки Оли, которая видит, как фальшива и несуразна жизнь, как много в ней непорядочности и лицемерия, и потому не хочет становиться взрослой. Одесса-мама. Одесса... Город-легенда, о котором сложено множество песен и историй. Но прежде всего — это город Бабеля, где жил бесшабашно-отчаянный Беня Крик. Эфраим Севела предлагает свой взгляд на Одессу. На бабелевскую Одессу.

Один из самых известных романов Василия Аксенова — озорная, с блеском написанная хроника вымышленного фотоальбома «Скажи изюм». …Несколько известных советских фотографов задумали немыслимое для советской действительности — собрать свои работы в одном альбоме и издать его в обход цензуры. Бдительные стражи партийной идеологии и «органы» (в романе — «железы») начинают преследовать «идеологических диверсантов». За увлекательно придуманной историей неподцензурного фотоальбома «Скажи изюм» угадывается вполне реальная история знаменитого литературного альманаха «Метрополь», авторы которого замахнулись на один из краеугольных камней режима — цензуру и поплатились за это, а за мастерами объектива, за героями книги — метропольцы, известные писатели и поэты, в том числе и сам автор романа.

»Соглядатай» (1930) — повесть выдающегося русского писателя Владимира Набокова, иронично и виртуозно обыгрывающая давнюю литературную тему двойничества. Главный герой повествования, живущий в Берлине русский эмигрант, оскорбительным образом избит ревнивым мужем своей любовницы и, не в силах пережить унижения, решается на самоубийство. Однако и в «послесмертии» его не до конца умершее «я» продолжает существовать среди знакомых ему прежде людей, переживает неразделенную любовь и внимательно соглядатайствует за человеком по фамилии Смуров, загадку личности которого автор раскрывает лишь в самом конце повести.

Врач по образованию, «антисоветчик» по духу и самый яркий новатор в русской прозе XX века, Аксенов уже в самом начале своего пути наметил темы и проблемы, которые будут волновать его и в период зрелого творчества. Первые повести Аксенова положили начало так называемой «молодежной прозе» СССР. Именно тогда впервые появилось выражение «шестидесятники», которое стало обозначением целого поколения и эпохи. Проблема конформизма и лояльности режиму, готовность ради дружбы поступиться принципами и служебными перспективами — все это будет в прозе Аксенова и годы спустя. Но никто не напишет обо всем этом лучше, чем тот, кто столкнулся с этим впервые, был молод и отчаянно верил в справедливость.

«Одна из расхожих левантийских поговорок звучит довольно меланхолично: «Твоя судьба обмотана вокруг твоей шеи». Я не очень-то люблю пускаться в объяснения о том, что значит для меня эта земля. Любой честный литератор относится к своей стране как к возлюбленной шлюхе, с которой нет сил расстаться. Я не исключение, но, кроме всех других нелепых привязанностей, у меня здесь есть Иерусалим. Здесь есть Иерусалим, город высокий, глубокий, трехмерный, — царственный дервиш, тысячелетиями напластованный сокровенный миф, — и этого достаточно — для меня». Д. Рубина.

Автор многих романов и повестей Григорий Канович едва ли не первым в своем поколении русских писателей принес отечественную литературу времен тоталитаризма и государственного антисемитизма еврейскую тему. Первое издание повести «Птицы на кладбище» появилось в 1959 году. В своем творчестве Канович исследует эволюцию еврейского сознания, еврейской души, «чующей беду за три версты», описывает метания своих героев на раздорожьях реальных судеб, изначально отмеченных знаком неблагополучия и беды, вплетает эти судьбы в исторический контекст.

»Новый сладостный стиль» — книга о том, как можно отказаться от стереотипов и заново обрести себя. О том, что можно эмигрировать в Америку, работать в Голливуде, стремиться в Россию, снова разочароваться и найти свою обетованную землю в... Израиле. Сколько эпох и расстояний, а художник все равно остается верен себе. Он ищет и находит свою любовь — американку-археолога. В прозе Аксенова, всегда волнующей и фривольной, пожалуй, не было столь проникновенных, искренних, Настоящих страниц о любви.

Я был весельчаком, бездельником, лентяем, картежником, жу­ликом, хулиганом, негодяем, курильщиком, беспризорником, футбо­листом, чревоугодником, хотя часто помогал матери по дому, страст­но интересовался тайнами деторождения, отношения полов, устрой­ства Вселенной, происхождения видов растений, животных и социальных несправедливостей, а также успевал читать великие со­чинения Пушкина, Дюма, Жюля Верна и Майн Рида. Я даже успел проработать с полгода на заводе, но школу кончить и вуз так и не успел, о чем нисколько не печалюсь…

В романе Василия Аксенова `Кесарево свечение` действие — то вполне реалистическое, то донельзя фантастическое — стремительно переносится из нынешней России в Америку, на вымышленные автором Кукушкины острова, в Европу, снова в Россию и Америку. Главные герои — `новый русский` Слава Горелик, его возлюбленная Наташа и пожилой писатель Стае Ваксино, в котором легко угадывается автор.

»Это дневник, хотя все виденное и слышанное я пишу в него с запозданием — спохватился уже год спустя после ареста. Впрочем, нет — оправдывается вполне и в моем случае эта давняя усмешливая констатация: появилась возможность — вот он и сел писать. А что еще не выйдя на свободу — это детали, частности. Когда опомнился, тогда и начал». Игорь Губерман.

От неизлечимой болезни умирают люди — и гибнет страна. Исцеление может прийти только чудом. Быть может, если не люди, то хотя бы СТРАНА сумеет исцелиться от смертельного недуга страха?..

»Темные аллеи» по праву считаются в мировой литературе одной из лучших книг о любви. В своих рассказах, написанных в эмиграции, И.А.Бунин, мысленно возвращаясь в Россию, в прошлое, пронзительно говорит о чувствах, соединяющих женщину и мужчину. И хотя интимные сцены порой непривычно откровенны для литературы того времени, натурализм изображения снимается изяществом бунинского литературного стиля.

«Желток яйца» — изящное озорство, легкая импровизация, литературный эксперимент одного из самых читаемых и любимых российских писателей современности, Василия Аксенова. Василий Аксенов удостаивался звания почетного профессора русской литературы в Университете Дж. Вашингтона, Гаучерском университете, Университете Джорджа Мэйсона (с 1988 года и по настоящее время). Аксенову присвоено почетное звание Doctor of Humane Letters. Он является членом ПЕН-клуба и Американской авторской лиги. В 2005 году Василий Аксенов получил Орден литературы и искусства — одну из высших наград современной Франции. Проза Аксенова для многих поколений читателей — основа основ, первый урок настоящего литературного языка и стиля, образец для высокой мысли и поведения. Сегодня; как никогда, нам важны аксеновские заветы жизнелюбия и его ироничный авантюризм: если нельзя изменить социальную и политическую несправедливость в обществе и в отдельно взятой человеческой судьбе, можно хотя бы посмеяться над ними.

»Как и откуда приходит к человеку ощущение, что пора писать мемуары? Я на этот вопрос могу ответить с полной определенностью: когда всем надоели твои застольные байки и слитный хор друзей советует перенести их на бумагу, а не морочить нас одним и тем же...» Игорь Губерман.

…Я ведь двигался по жизни, перемещаясь не только во времени и пространстве. Странствуя по миру, я довольно много посмотрел — не менее, быть может, чем Дарвин, видавший виды. Так и родилось название. Внезапно очень захотелось написать что-нибудь вязкое, медлительное и раздумчивое, с настырной искренностью рассказать о своих мелких душевных шевелениях, вывернуть личность наизнанку и слегка ее проветрить. Ибо давно пора…